– Ты просто не мог выиграть эту партию!

– А ты не полагайся на мое слово, – ответил О’Грейди. – Кто в «Аванпосте» самый умный?

– Эйнштейн.

– Спроси его.

– Он слепой, глухой и немой, – фыркнул Макс. – А если этого мало, еще и никогда в жизни не играл в покер.

– Одну минуту, – Большой Рыжий повернулся ко мне. – Томагавк, твой Регги может передать все эти правила компьютеру, который Эйнштейн всегда держит в руке?

– Почему нет? – пожал плечами я.

– Ему потребуется не один час, чтобы овладеть только основами игры, – запротестовал Макс.

– Плохо ты знаешь Эйнштейна. – В голосе Большого Рыжего слышался укор.

Я отдал Регги соответствующие указания, он загудел и зажужжал, точно так же как и компьютер Эйнштейна, который потом начал что‑то печатать на ладони левой руки владельца. Двадцать секунд спустя Эйнштейн улыбнулся, впервые за те несколько месяцев, что он провел в «Аванпосте», и его пальцы забегали по клавиатуре компьютера.

Регги вновь загудел, а потом сообщил монотонным голосом: «Эйнштейн говорит, что О’Грейди не мог проиграть».

– Что ж, если Эйнштейн не глупейший гений Пограничья, то я не знаю, кто может быть глупее его! – воскликнул Макс.

– Ты абсолютно уверен, что мы с Эйнштейном ошибаемся? – спросил О’Грейди.

– Именно так.

– И готов поставить сотню кредиток?

– Настоящие карты, как в Монте‑Карло?

– Да.

– Новая колода, те же правила?

– Новая колода, те же правила, – согласился О’Грейди.

Макс вытащил из кармана сотенную, бросил на свой столик.

– Играем.

О’Грейди сел напротив него, я достал новую колоду, распечатал, принес им.

– Ты набираешь карты первым, – напомнил Макс.

– Знаю.

– И при одинаковых картах победа за мной.

О’Грейди разложил на столе пятьдесят две карты, картинками вверх. Я думал, он наберет стрит‑масть или четырех тузов. Вместо этого он взял четыре десятки.

Потом повернулся к Сахаре дель Рио, которая нависла над его плечом.

– Выбери для меня пятую карту, дорогая.

– Но я не знаю правил игры, – запротестовала она.

– Это не имеет значения, – заверил ее О’Грейди. – Можешь брать любую.

Она пожала плечами, протянула руку и взяла двойку бубен.

– Спасибо, дорогая моя, – поблагодарил ее О’Грейди и посмотрел на Макса. – Твоя очередь.

Макс тут же схватил четырех тузов и короля.

– Значит, пустил в ход тяжелую артиллерию, – прокомментировал О’Грейди.

– Посмотрим, чем ты сможешь их перебить, – задиристо ответил Макс.

– Перебью, – пообещал О’Грейди. – Время сбрасывать карты и брать новые, не так ли?

– Валяй.

О’Грейди сбросил три десятки и двойку, а к оставшейся десятке подобрал стрит‑масть, начиная с короля.

– Твоя очередь, Макс.

Макс посмотрел на свои карты, потом на карты О’Грейди, опять на свои.

– Дерьмо! – проревел он.

– Вот видишь. Моя стрит‑масть бьет твоих четырех тузов, а поскольку десяток нет, ты не можешь набрать стрит‑масть с картинками. Самой старшей твоей картой будет девятка.

– А если бы я сразу начал со стрит‑масти, а не с четырех тузов?

– Какая разница? Все равно выше девятки ты бы не поднялся.