– Уходи, – пробормотал Игглот. – Я занят.

– И когда ты освободишься? – добродушно спросил Барлотут, который в общем‑то никуда не торопился.

– Через год, начиная со следующего четверга, – рявкнула Марлит.

До этого момента Барлотут и не подозревал, что Игглот не один, в пещере было довольно темно, но теперь он прищурил все свои пять глаз и всмотрелся в темноту.

– А что это вы тут делаете? – полюбопытствовал он.

– Мы не знаем, как это называется, – ответил Игглот. – Но очень приятно! Тебе стоит попробовать.

– Нет ничего приятнее рыбалки! – уверенно заявил Барлотут.

– Отлично. – Игглот тяжело дышал. – Иди ловить рыбу и оставь нас одних.

Барлотут уже собрался ответить, но тут Марлит начала все громче и громче смеяться, а потом издала радостный (и рвущий барабанные перепонки) крик.

– Хорошо. – Барлотут повернулся и пошел прочь. – Если это действительно так приятно, я попробую.

Он попробовал, поделился своими впечатлениями, и скоро все белдорианцы делали это. Поначалу изобретение не принесло результатов, они по‑прежнему носили неродившихся младенцев под мышками, но мутация – великая вещь, так что скоро младенцы больше не отпочковывались, а секс стал настолько популярен, что распространился по всей галактике среди как разумных, так и неразумных видов, хотя я предполагаю, что пересечь межгалактическую пропасть ему все же не удалось и в Туманности Андромеды размножение по‑прежнему происходит почкованием.

Вот так все произошло и, появись сейчас перед нами Игглот и Марлит, я уверен, что мы все аплодировали бы им стоя. А если бы они перестали трогать друг друга, чтобы уделить нам минимум внимания, я в не меньшей степени уверен, что они испытывали бы законное чувство глубокого удовлетворения, узнав, с каким энтузиазмом все и каждый внедряют их изобретение в жизнь.

По моему разумению, они изобрели не только половой акт, они изобрели мутацию.

* * *

– Я ничего этого не знал, – признал Катастрофа Бейкер.

– Вселенная полна тайн, – изрек Ахмед Альфардский. – Странно, конечно, – задумчиво продолжил он, – но большинство из них может быть раскрыто в постели с представителем противоположного пола.

– И нет ничего более противоположного, чем женщины, – уточнил Никодемий Мейфлауэр, с восхищением глядя на Золушку.

– Только представьте себе, – продолжил Бейкер. – Если бы не эти двое белдорианцев, которые жили миллиарды лет тому назад, я бы сейчас смотрел на Силиконовую Карни и ничего не чувствовал.

– Сейчас ты ничего и не почувствуешь, – отрезала Карни. – Так что не распускай руки.

Все рассмеялись, Катастрофа Бейкер громче остальных.

Я сверился с часами за стойкой. Обычно мы начинали закрываться через полчаса, но герои спали меньше, чем обычные люди. Опять же, в этот вечер они настроились на долгий разговор. А кроме того, следовало приглядывать за вражескими кораблями, вот я и велел Регги держать бар открытым до последнего клиента.

Бейкер допил стакан, подошел к Большому Рыжему.

– Спроси Эйнштейна, кто изобрел Бога.

Большой Рыжий передал вопрос и практически сразу получил ответ.

– Он говорит, что дебаты еще продолжаются и нет полной ясности в том, кто кого изобрел, Бог – нас или мы – Бога.

– Может кто‑то третий изобрел и нас, и Бога, – предположил Макс, который просто не мог держать рот на замке.