– А может, Эйнштейн и должен направить все ресурсы своего мозга на поиски ответа на этот вопрос? – спросил Бейкер.

В молчании они дожидались ответа Эйнштейна. Пауза не затянулась.

– Он говорит, что предпочел бы поискать ответ на другой вопрос: что появилось первым, курица или яйцо?

– Даже представить себе не могу, – признался Бейкер. – Но в любом случае я снимаю шляпу перед тем, кто изобрел сковородку.

– Вы просто ничего не понимаете, – подал голос преподобный Билли Карма. – Бог изобрел все. Он просто использует людей и инопланетян как свои инструменты.

– Да? – вскинулся Макс. – Тогда, может, ты скажешь мне, зачем он изобрел прыщи и чесотку?

– Нельзя оценить добро, не познав зла, вот нельзя и оценить хорошее здоровье, не узнав, что есть болезнь.

– А почему я должен это оценивать? – не унимался Макс. – Почему я не могу просто наслаждаться хорошим здоровьем? Или Бог – эгоистичная примадонна и требует, чтобы все денно и нощно возносили Ему хвалу?

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу такие разговоры. – Билли Карма повернулся к Аргилю. – Давай лучше поговорим о боге сексуальной потенции. Может, это богохульство, но этот бог куда интересней всех философских вопросов.

– А меня очень интересуют философские вопросы, – ответил многоцветный инопланетянин.

– Я предчувствовал, что услышу от тебя такие слова, – пробормотал Билли Карма.

– Более того, – продолжил Аргиль, – в молодости я тратил все свои деньги на поиск ответов на вечные вопросы.

– И тебе удалось найти эти ответы?

– Случалось.

– Поделишься с нами?

Аргиль пожал плечами, превратившись в живой калейдоскоп.

– Почему нет?

ГЛАВНЫЙ ВОПРОС

Рос я (начал Аргиль) очень любопытным. Доставал всех трех моих родителей бесконечными вопросами и наконец, чтобы отделаться от меня, они купили мне компьютер, который я тут же окрестил МО, то есть Машина Ответов.

Поначалу она могла отвечать практически на все мои достаточно простые вопросы. Разумеется, она не знала, почему все лифты приезжают вместе или почему ни один взрослый не может открыть бутылочку, снабженную специальной крышкой, предназначенной для того, чтобы до содержимого не добрались дети, но с большинством вопросов справлялась без труда.

К примеру, как и любой ребенок, я спрашивал, почему небо зеленое.

МО тратила на поиск ответа одну или две наносекунды, чтобы ответить, что на моей планете небо зеленое, потому что все континенты покрыты зеленой травой, а океаны – слоем быстро растущих и дурно пахнущих водорослей, но вообще‑то небо бывает всех цветов, включая синий, лиловый, фиолетовый, индиго, желтый, красный, оранжевый, розовато‑лиловый, бежевый, красновато‑коричневый и лакричный.

Или я мог спросить: «Как высоко оно находится?» – еще один любимый вопрос подрастающих оболтусов.

МО объясняла, что все относительно, и высоко – оно разное, в зависимости от того, где ты находишься, на вершине горы или в долине, тем самым побуждая меня к более конкретному мышлению и точному выражению своих мыслей.

А когда у меня появлялись лишние кредитки, я покупал МО новые блоки памяти и более мощные процессоры. Со временем усложнялись и вопросы.

* * *

– Например? – спросил Макс, который никак не мог избавиться от привычки прерывать рассказчика.

– Например, – ответил Аргиль, – я – не млекопитающее и у моего народа три пола, но почему меня тянет к грудастым женщинам?

– Чертовски хороший вопрос, – кивнул Макс.