– Правильно, – поддержал его Маленький Майк Пикассо. – Воспроизводить себе подобных – это хорошо, но ради чего? Я бы скорее создал произведение искусства, которое останется в веках, чем способствовал появлению на свет десятка детей, обреченных на скучную, обыденную жизнь.

– Никто из тех, кто добирается до «Аванпоста», не может пожаловаться на скучную, обыденную жизнь, – заметил Бард. – Так с чего ты решил, что именно такая ждет их потомков?

– Ты же знаешь, что на детях природа отдыхает, – ответил ему Макс Три Ствола. – Так что это еще вопрос, какими уникумами будут наши дети. Я вот не могу припомнить никого из наших родителей, чья слава гремела бы по всему Пограничью. Мы просто выродки. Конечно, великие и героические, но все равно выродки.

Никодемий Мейфлауэр с ним не согласился.

– Ты хочешь сказать, что Эйнштейн и Золушка не могут родить ребенка с его умом и ее внешностью?

– Я полагаю, куда вероятнее, что у их ребенка будет ее ум и его внешность, – ответил Макс.

– И что ты хочешь этим сказать? – сверкнула глазами Золушка.

– Только не подумай, что я хотел тебя обидеть, – продолжил Макс. – Но разве кто‑нибудь мог заранее предвидеть, что мы все, собравшиеся в этой таверне, станем такими? Твоя мать была самой сексуальной женщиной во всем секторе галактики? Отец Катастрофы Бейкера выкашивал целые батальоны, прежде чем улечься в постель со священной жрицей? Есть у Маленького Майка Пикассо пять братьев и сестер, ваяющих произведения искусства, которые могут сойти за творения старых мастеров? Я гoворю, мы все уникумы, и не вижу в этом ничего странного.

– В этом и нет ничего странного, – отозвался Бард. – Но возникают серьезные сомнения насчет научности положений генетики.

– Велика беда, – пожал плечами Макс. – Ты когда‑нибудь видел ген?

– Я никогда не видел и сверхнового, – ответил Бард. – Но у меня есть достоверные свидетельства их существования.

– Будешь и дальше спорить со мной, не позволю тебе писать обо мне в твоей книге, – пригрозил Макс.

– Будешь и дальше говорить глупости, я сам тебя вычеркну.

– Если вычеркнешь меня из этой книги, я размозжу тебе голову! – взревел Макс, который, похоже, был не в ладах с логикой.

– Размозжи мне голову, и эта книга никогда не будет написана, – парировал Бард.

– Я как‑то об этом не подумал, – пробурчал Макс. – Ладно, живи. – Он помолчал. – Так о чем мы говорили?

– О глобальных истинах и смысле жизни, – ответил Никодемий Мейфлауэр. – О вечном.

– Только мы решили, что ответов никто не знает, – добавил Маленький Майк Пикассо.

– Кто‑то знает, – возразил Катастрофа Бейкер, который долго молчал (во всяком случае, для него).

Аргиль покачал головой:

– Даже МО не знала.

– МО ошибалась. Есть один человек, который знает тайны Вселенной и цель жизни.

– А ты с ним знаком, не так ли?

– Если уж на то пошло, да.

КАТАСТРОФА БЕЙКЕР И МАГ КЛУБЯЩИХСЯ ТУМАНОВ

Я, как вы знаете, не философ (начал Бейкер). В моем деле универсальные истины большой роли не играют. Я хочу сказать, увидев злодея, творящего злодеяния, не останавливаешься, чтобы задаться вопросом, виновато ли общество в том, что он стал злодеем, и соответствует ли наказание его прегрешениям.