Она села, с маской на глазах.

– Что такое, любовь моя? – спросила она.

(Черт побери, Лангтри, перестань так на меня смотреть! Это произошло до того, как твоя мамаша снесла яйцо, из которого ты вылупилась!)

Так на чем я остановился? Ага, она спросила: «Что такое?»

– Похоже, отдельные свои части ты на ночь кладешь на прикроватную тумбочку. Наверное, когда ты спишь, они тебе не нужны.

– Я же сказала тебе, что я – грил.

– Но ты не объяснила, кто такие грилы, – указал я. – Во всяком случае, я этого незнаю.

– Тебе плохо? – спросила она. – Я не удовлетворила твои животные потребности?

– Мне не плохо, просто я удивлен. И эти мои потребности я предпочитаю полагать романтическими.

– Тогда приди ко мне и перестань жаловаться, – скомандовала она.

В то же мгновение комната наполнилась ее неотразимым запахом, мы занялись тем же, что и прошлым вечером, и должен признать, что от отсутствия ногтей, носа и ушей ничего не изменилось.

Когда мы утолили страсть и лежали бок о бок, я погладил ее шелковистые волосы, где‑то опасаясь, что они останутся у меня в руке, а потом попытался снять маску.

– Что ты делаешь? – подозрительно спросила она.

– Хочу заглянуть в твои глаза. Они такие синие и глубокие.

– Не надо.

– Но…

– Оставь маску в покое.

И тут я все понял: глаз у нее тоже нет. Должно быть, озвучил свою мысль, так как она ответила, что глаза у нее, конечно же, есть.

– Тогда дай мне на них взглянуть.

– Сейчас их нет.

– Кажется, я тебя не понимаю.

– Они охотятся.

Я почему‑то решил, что этот разговор лучше продолжить, находясь у дальней стены, и быстренько оделся.

– Хорошо, для начала я хочу убедиться, что правильно тебя понял. Твои глаза не выпали, ты их не потеряла, их у тебя не украли. Они просто отправились на охоту.

– Совершенно верно.

– Извини за невежество, но за чем охотятся глаза?

– Естественно за завтраком.

С каждым таким вот бесстрастным ответом она все больше превращалась в инопланетянку.

– И где они охотятся за ним?

– Там, где смогут найти.

Я решил, что все‑таки не хочу видеть ее без маски, да и с носом и ушами ей лучше, чем без оных. Как только я донес до нее эту мысль, она нащупала на тумбочке нос и уши и вернула на место. Потом прижала подушечки пальцев к поверхности тумбочки, и ногти скакнули куда положено.

Тут же до меня донесся странный звук. Повернув голову, я увидел пару катящихся по полу глаз. Добравшись до кровати, они принялись подпрыгивать, пока не забрались на одеяло. Тут же покатились к ее руке. Едва она их нащупала, как отвернулась от меня, сняла маску, вставила в глазницу один глаз, потом второй. После чего повернулась ко мне и улыбнулась.

– Так лучше? – спросила она.

– Гораздо.

Левый глаз рыгнул.

Я бочком двинулся к двери.

– Рад был познакомиться с тобой, Ветазия.

– Ты так быстро уходишь?

– Ну, уже поздно и у меня полно дел.

– Еще рано и делать тебе совершенно нечего.

– Найти какое‑нибудь дело для меня – пустяк, – с жаром заверил я ее.

– Когда мы занимались любовью, моя компания была тебе очень даже приятна.

– Когда мы занимались любовью, я не знал, сколько у тебя съемных частей. – Я смотрел на нее с минуту, потом спросил: – Что еще ты можешь снять?

– Тебе не захочется это знать.

– Почему? Одним ночным кошмаром больше – одним меньше, велика ли разница?

– Ладно, – вздохнула она.