— Положить конец чему?

— Сейчас поясню, — Мел сделал паузу, собираясь с мыслями. — Понимаешь, я думал о тех историях в газете, которые мы мусолили, когда сидели у Джози. По поводу людей, что становятся берсерками. У них мутится в голове, и они становятся безумными — без всякой на то причины. Ты еще удивлялся, как такое происходит, как люди, которые их знают, допускают подобное. Вроде того учителя, убившего детишек в детском саду из-за того, что его уволили. Ты же читал об этом в газете.

Старина Боб покачал головой.

— Я еще не читал газет. Сам только что вернулся из церкви.

— Ага, вот еще преимущество в том, чтобы быть католиком. Рано возвращаешься из церкви, и весь день свободен. Эл и я уже обсуждали преимущество католиков над протестантами…

— Мел, — прервал Боб его излияния, — так как насчет Дерри? Ты говоришь, он собрался кого-то убивать?

— Нет, не совсем так, — Мел сделал паузу. — Подожди минутку, хорошо? Я должен быть уверен, что Кэрол еще не вернулась из магазина. — Он положил трубку и отсутствовал примерно минуту. — Не хотел, чтобы она это слышала. Чтобы вообще кто-то это слышал.

— Может, нам лучше встретиться и поговорить вдвоем? — спросил его Старина Боб.

— Нет, я хочу избавиться от этого прямо сейчас. Кроме того, я не знаю, сколько у нас времени, если мы надумаем что-нибудь сделать.

— Что-нибудь сделать? Что мы можем сделать, Мел?

— Потерпи немного. — Мел прокашлялся. — Сестра, когда мне удалось немного успокоить ее, рассказала, что узнала от одного знакомого: Дерри прошлой ночью был у Скрабби вместе с Джуниором Элуэем, они пили и обсуждали планы, как заткнуть рот компании. Не все в разговоре было ясно, но упоминался какой-то несчастный случай, может быть, даже убийство.

Старина Боб покачал головой.

— Вероятно, они все не так поняли.

— Ну да, если дело касается кого другого, это можно счесть глупой болтовней. Но у Дерри мозги заклинило после Вьетнама, он специалист по оружию и взрывам. Сестра умоляет меня поговорить с ним. А я не хочу. Потому что знаю: Дерри считает меня просто старым пердуном. Но я обещал сестре попробовать. Пришел домой и позвонил ему. Он спал, и я его разбудил. Он был от этого не в восторге. Я решил, что лучше возможности и не найти. Решил сразу ему все выложить. Пересказал разговор с сестрой и спросил его, правда ли все это. Он отвечает: да, черт возьми, но меня это не касается. Я велел ему дважды подумать. Во-первых, людям уже известно, что он будет в этом замешан, ведь в таверне его многие слышали. Во-вторых, все, что он делает без согласования с профсоюзом, навлекает на нас беду. Он ответил так: его не интересует, кто об этом знает, и единственная возможность сделать что-нибудь — действовать помимо профсоюза.

— И что у него на уме, как ты считаешь? — спросил Боб.

— Не знаю. Он не говорит. Но, может быть, тебе скажет. Он хоть немного тебя уважает, не то что меня. Может быть, даже слегка побаивается. Не физически… ты знаешь, но твоя репутация… Если ты спросишь его насчет планов, может, он и откроется тебе. — Повисла долгая пауза. — Боб, я не знаю, как все обернется.

Старина Боб кивнул, размышляя. Дерри Хоув полон самомнения и битком набит дурацкими идеями, но поболтать любит. Все началось с его армейской жизни, с его неспособности адаптироваться к сколько-нибудь нормальной жизни после возвращения из Вьетнама. Мел был прав: не стоит спускать ему с рук этот разговор.

— Боб, ты все еще там?

— Да, — ответил он. Ему не хотелось этим заниматься. Он не был уверен, что Дерри Хоув относится к нему иначе, чем к остальным.