- Лежать! - нелепым тонким голосом закричал  наш  начальник  лагеря.  -

Женщины, держите детей!

И он тоже побежал по вспаханному полю. А товарищ Кляйст уже был рядом с

трактором. Мы видели, как он обхватил рукой Гришу и выволок его  из  горящей

кабины.

Алевтина прижимала наши головы к земле, и  другие  женщины  кричали  на

мальчишек, чтобы они не вставали.

Кляйст перехватил Гришу за руку и взвалил его на спину.  Наш  начальник

лагеря был ещё далеко и не мог ему помочь.

И тут вместо трактора выросло огромное чёрное дерево. Даже не дерево, а

куст высотою до неба. У него было красное основание и дымная верхушка.

Маслянистое огненное облако  вырвалось  из  этого  куста  и  проглотило

товарища Кляйста с Гришей на плечах. Навзничь  упал  наш  начальник  лагеря,

взлетели в воздух какие-то тряпки. И грохнуло во второй раз! Да так, что нас

прижало к земле и горячий ветер разметал по полю сено...

Когда я поднял голову,  через  борозды  спотыкаясь  шёл  наш  начальник

лагеря, и больше до самого леса не было ничего.

   Глава четырнадцатая

ФЕРЦАЙН, БИТТЕ!

Телега догнала меня у поворота.

- Обратно наш Боря из лагеря убег, - сказал дядя Толя.

Он поднял меня под мышки в телегу. Дядя Коля правил Рыжкой, а жеребёнок

бежал рядом, то пускаясь  вскачь,  то  останавливаясь  и  пробуя  травку  на

обочине. В телеге были навалены столбики и планки, сидеть было жёстко, но  я

терпел.

- Почему же он всё-таки  подорвался?  -  Этот  вопрос  всё  время  меня

волновал.

- Судьба, стало быть, его такая, - сказал дядя Коля-мордвин,  поправляя

протез, который стучал о дно телеги.

- Какая там судьба! махнул рукой дядя Толя. - Что  она  его  допрежь-то

щадила? Ведь он с конца войны по сю пору на минах.

- Так ведь он же не сапёр!

- То-то что не сапёр. В минах не разбирался. Тракторист  он.  У  них  в

войну рядом с селом аэродром был. Так вот он поначалу  на  этот  аэродром  с

отцом пришёл. На тракторе ездили, воронки заравнивали. Потом отца-то  убили,

так он один стал ездить.  Непостижимой  души  был  парень!  Это  ж  подумать

страшно! Бомбят! Рвётся кругом, а он на открытом поле  со  скоростью  восемь

километров в час взлётную полосу ровняет!

Мужчины закурили. Замолчали. Я сидел на корточках, держась за борта,  и

меня стукали планки, наваленные в телеге.

- Так, майор рассказывал, он и кантовался при аэродроме. После войны  в

колхозе опять с трактора не слезал. А тут  срок  служить  пришёл.  Опять  на

трактор - минные поля пахать. Я месяц назад видел, как  он  работал,  так  у

меня мурашки по спине бегали. Едет, плугом мины выворачивает, а сапёры потом

подбирают. Это ж какие нервы надо иметь...

- Так как же он тут-то недосмотрел? - допытывался я.

- А бог его ведает... - вздохнул конюх.

- Майор-то объяснял предположительно, - сказал дядя Толя. - Он не  мину

зацепил, а трос, которым мины были связаны. И не плугом, а гусеницей...  Вот

одну мину и рвануло. А самого, видать,  контузило.  Он  мотор  не  выключил.

Трактор ехал, за трос тянул, пока всю связку не рвануло.

- Да как же сапёры-то эти мины не обнаружили?! - Я готов был кричать от

горя.