– Сегодня вечером? Лучше, когда стемнеет.

– Хорошо. Спешить некуда. – Урок будет тем более убедительным, если все будут смотреть на нее до конца дня, распростертую посреди пола. Нельзя сказать, что он получил от этого какое‑то особое удовольствие, но людям требуется урок, и даже когда для одной из них это слишком поздно, остальные научатся на ее ошибках. Особенно когда урок был таким ясным и жестоким. Даже наркотики не смогут смягчить его воздействие.

– А как с парнем? – спросил он Билли. Билли снова ухмыльнулся.

– Разнес его в клочья. – Это было его любимое выражение. – Из обоих стволов, с десяти футов. Больше мы его не увидим.

– О'кей. – Он вышел. У него было еще много дел, и нужно было получить деньги. Теперь эта маленькая проблема осталась позади. Жаль, подумал он, направляясь к своему автомобилю, что все его трудности не могут быть улажены так же легко.

Тело осталось лежать посреди комнаты. Дорис и все остальные девушки сидели там же, не в силах отвернуться от того, что было когда‑то их подругой, постигая урок, как этого хотел Генри.

* * *

Келли смутно почувствовал, что его куда‑то перевозят. Пол двигался под ним. Он следил за тем, как перемещались задиры между плитками, словно имена актеров второго плана на экране кинотеатра после окончания фильма. Наконец он оказался в другой комнате, поменьше размером. На этот раз он попытался поднять голову, и ему удалось увидеть женские ноги. Зеленые хирургические брюки заканчивались в нескольких дюймах над лодыжками, определенно принадлежащими женщине. Послышался жужжащий звук, и поле его зрения опустилось. Через мгновение он понял, что находится в кровати, управляемой мотором и подвешенной на двух кольцах из нержавеющей стали. Его тело было каким‑то образом закреплено на ней, и, когда кровать поворачивалась, Келли чувствовал давление удерживающих его ремней. Нельзя сказать, что давление было сильным и причиняло ему боль, но он чувствовал его. Наконец он увидел и женщину. Она была на год или два моложе его, каштановые волосы виднелись из‑под зеленой шапочки, а светлые глаза дружески улыбались ему.

– Привет, – послышался ее голос из‑за зеленой маски. – Я – ваша медсестра.

– Где я? – прохрипел Келли.

– В больнице Джонса Хопкинса.

– Что со мной...

– Кто‑то выстрелил в вас. – Женщина коснулась его руки своей ладонью.

Ее мягкая и прохладная рука пробудила что‑то в его сознании, все еще не оправившемся от наркоза. Несколько минут Келли не мог понять, что с ним. Словно облачко дыма двигалось и вращалось перед его глазами, образуя неясный рисунок. Недостающие части рисунка начали сливаться в единое целое, и, хотя он знал, что конечным результатом будет ужас, его сознание торопило образующуюся картину. В итоге проблему решила сама медсестра.

Сэнди О'Тул оставила маску на лице неслучайно. Будучи женщиной привлекательной, она, подобно большинству медсестер, чувствовала, как пациенты‑мужчины реагируют на проявление к ним особого внимания с ее стороны. Теперь, когда пациент Джон Келли более или менее пришел в себя, она подняла руки и сняла маску, продемонстрировав ему сияющую женскую улыбку – первое приятное впечатление для него за весь день. Сандра О'Тул нравилась мужчинам. Им нравилась ее высокая крепкая фигура и все остальное в ней, вплоть до щели между верхними передними зубами. Она не имела представления, почему они считали это таким привлекательным – в конце концов, между зубами застревала пища, – но, пока эта щель действовала привлекающе на мужчин, это было еще одним инструментом в ее работе, направленной на то, чтобы помогать больным выздоравливать.