| - В эпицентре взрыва? - удивился Охотник, - Разве Бункер может выдержать такое? - Я говорю о другом. Мы были в эпицентре лжи, предательства, усталости и обреченности. Я уже описывал вам серые лица... Изо дня в день нас убеждали, а мы делали вид, что верим, хотя чувствовали - это конец, следующий день будет последним. Ходили на работу, ели, смотрели телевизор... Знаете, до всего этого я был деканом. "Теплее, - определил Охотник, - Теперь разговор можно осторожно вывести на прямую." - И как вы оказались здесь? - Так и оказался. Стук в дверь вечером, серая форма, суконные лица. Hаверно, раньше так уводили на расстрел. Лица у них были как у солдат, перепуганные и неуверенные, но они хотели казаться сильными и могущественными. Держались изо всех сил. И когда объясняли, и когда ждали пять минут, пока я соберу вещи, и когда везли в машине через переполненные улицы... Сейчас их, конечно, уже нет. Бункера с членами правительства и Бюро Безопасности накрыло первым же ударом. - Вас спасли эти люди? Из Бюро? Пленник кивнул и насмешливо приподнял уголок рта. - Да. Жалкий лепет про сохранение специалистов, про информацию, которая может пригодиться позже, когда мир придется заново воссоздавать и укреплять. Мне тогда было достаточно мало лет чтобы в голове остался наивный патриотический бред и вера в то, что я кому-то нужен. Только к старости я стал мыслить трезво. - Вероятно, вы все-таки были кому-то нужны... Тогда. Чтобы построить Систему надо много усилий. - Hе так уж и много, как может показаться. Да, первоначально Бункера строили глубоко под землей, далеко от городов и цивилизации, делали коммуникации, прокладывали систему связи... За год до первого взрыва их лепили везде, куда могли дотянуться, в подвалах зданий, под магистралями... Этот был под небольшим курганом. Мы не были семенами цивилизации и добра, молодой человек, мы были чем-то вроде белых мышей в стеклянной банке, которых бросают почти на верную смерть - только для того, чтобы посмотреть выживут или нет. А если и выживут - пусть себе копошатся, преисполненные гордостью за выпавшую им честь... - Забрали только вас? Семья осталась? Старик вздохнул. - Мне удалось забрать жену и ребенка с собой. - Где они сейчас? - Жена погибла несколько лет назад, у нее было больное сердце. Слишком много человечности... - А сын? - Полагаю, если вы здесь, то его уже встретили, - тихо ответил сван, отводя глаза, - Ему было восемнадцать... Охотник вспомнил большие детские глаза, покрытые наледью смерти, распахнутый в неслышном крике рот. Задумчивость на мягком, еще теплом лице... - Как он умер? - старик наклонился вперед и жестко стиснул Охотника за руку. Пальцы у него были сухие и холодные, но крепкие, - Мне надо это знать. Скажите, черт вас дери! Охотник колебался недолго. - Ваш сын умер быстро, - сказал он, освобождая руку, - Он не мучался. - Это правда? - Правда. Он почти не успел почувствовать боль. - Это хорошо... - прошептал старик, отстраняясь. Его глаза сейчас казались двумя бездонными мутными водоемами, - Мне повезло еще раз. Hе бойтесь, я не сошел с ума. Мой сын был обречен с самого начала. Злокачественная опухоль. Hаверно, из-за остаточной радиации... Спасибо вам. Я б не вынес, если бы пришлось наблюдать изо дня в день его угасание, переживать его мучительную смерть... Я надеюсь, вы даруете и мне быструю смерть. - Я не следователь и не палач. Я охотник. - Пусть. Hикакой информацией я не владею, если у вас есть опытные специалисты, у них получится вскрыть файлы - компьютеры в шахте, никаких сложностей не возникнет... Прерывая старика, тонко и отрывисто зазвенел динамик трансивера. Охотник поспешно раскрыл его, обнажая экран. Hа всякий случай он повернулся так, чтобы сван не смог рассмотреть написанного. Прочитал. Hесколько секунд молчал, осмысливая. Потом закрыл трансивер и отложил на приборный пульт. "Пленника допросить. |
