– Я ничего такого не имела в виду, Богус, – обижаешься ты. – Я просто хотела, чтобы ты полюбовался картинкой.

Но почему я не могу оставить тебя в покое? Я продолжаю:

– Я могу привязать тебя сзади к машине, Биг. Это будет тот еще слалом: между кукурузных стеблей, в погоне за фазанами! Я завтра же организую поездку в Корваир.

– Да хватит тебе. – Твой голос звучит устало. Наша прикроватная лампа начинает мигать, потом гаснет совсем. – Богус, ты оплатил счет за электричество? – шепчешь ты в темноте.

– Это всего лишь пробка, – говорю я тебе, покидая согретую твоим теплом постель и спускаясь вниз в подвал.

Хорошо, что я туда спустился, потому что сегодня я там еще не был и не освободил мышеловку, установленную по твоему требованию для мыши, ловить которую я не хочу. Так что я снова освобождаю мышь и меняю пробку – ту самую, постоянно перегорающую по неизвестной причине.

Ты, Бигги, кричишь мне сверху:

– Ты был прав! Снова горит! Ты просто молодец! – как если бы свершилось настоящее чудо. И когда я снова возвращаюсь к тебе, твои сильные, белые руки обнимают меня и ты начинаешь двигать ногами под одеялом.

– Хватит читать, – говоришь ты, изо всех сил зажмуриваясь и продолжая брыкаться своими сильными ногами.

О, я знаю, что ты стараешься ради меня, Бит, но я также знаю, что твои выкрутасы ногами всего лишь старые упражнения для лыжников, которые способствуют укреплению мышц. Ты меня не обманешь.

– Я сейчас вернусь, Биг. Я только посмотрю, как там Кольм, – говорю я тебе.

Я всегда стою и долго смотрю на него, спящего. Что меня тревожит в детях, так это то, что они такие беззащитные, такие хрупкие с виду. Кольм! Я встаю ночью посмотреть, не перестал ли ты дышать.

– Честное слово, Богус, он совершенно здоровый ребенок.

– О, конечно, я верю, что это так, Биг. Но иногда он мне кажется таким маленьким…

– Он достаточно крупный для своего возраста, Богус.

– О, я знаю, Биг. Я имел в виду не совсем это…

– Послушай, Богус, пожалуйста, не буди его этими проклятыми проверками.

Иногда я вскрикиваю по ночам:

– Посмотри, Биг, он мертв? – Ради бога, прекрати, он просто спит… – Но ты только посмотри, как он лежит! У него сломана шея!

– Ты и сам спишь в такой же позе, Богус…

Как говорится, яблочко от яблоньки… Но я совершенно уверен, что спокойно могу свернуть себе шею во сне.

– Возвращайся в кровать, Богус! – Я слышу, как ты зовешь меня обратно в свое тепло.

Не то чтобы я не хотел возвращаться туда. Но мне нужно проверить котел; сигнальная лампочка постоянно гаснет. Да и сама топка гудит как‑то странно; однажды утром мы проснемся спекшимися. Затем нужно проверить, заперта ли дверь. В Айове водятся не только кукуруза и кабаны – во всяком случае, осторожность не помешает.

– Ты когда‑нибудь ляжешь, а?

– Я иду! Я уже иду! – обещаю я.

Богус Трампер просто проверяет и перепроверяет. Ты можешь называть его предусмотрительным, но только не умудренным опытом».

Письмо «к никому» произвело на Тюльпен сильное впечатление.

– Ты нисколько не изменился, Трампер, – сказала она.

– Я начал новую жизнь, – возразил я.