– Деточка, хватит кипятиться. Лучше приляг, отдохни. А вечером, с новыми силами и свежим личиком – вперед на приступ! Темные круги под глазами тебе нынче ни к чему.

– Тетушка, Бога ради, оставьте ваши интриги! – почти сердито запротестовала Флора. – Я не породистая кобыла на ярмарке! Нечего меня выхоливать, как к торгам!

– Какая ты, голубушка, брыкливая! Тебя еще саму на корде надо гонять, – вздохнула миссис Гиббон и примирительно добавила: – Ты уж извини меня. Это все привычка: у моих дочек, что у Беллы, что у Бекки, чуть притомятся, такой синевой, бывало, глаза обведет, что любому жениху впору наутек броситься. А ты красавица без изъяна, как будто усталость не про тебя живет… Коли есть охота, почитай пока, а там и на вечер собираться. Что до меня, не обессудь – есть важные письма, которые ждут ответа. Не приведи тебе Бог в торговлю замешаться – деловая переписка такая скука, а главное, конца краю ей нету, запустишь же – себе дороже. Шарлотта зовет на ужин к восьми часам. Соберется небольшой дружеский кружок, так что особенно разодеваться нет нужды.

– Уж и не знаю, идти или нет, – уныло отозвалась Флора. – Вечер напролет любезничать с местными сплетницами – бр р! К тому же Адам, если и явится, то очень поздно. Прошляется по казино в лучшем случае до девяти.

– А ты ради меня пойди, мне с тобой веселей будет, – сказала миссис Гиббон. – Ты в Саратоге всего лишь на несколько дней, и я бы хотела похвалиться племянницей, умницей и красавицей, перед всеми старыми подружками твоей матери. Твое чудо образование, как тебе известно, именно ее странная блажь. Помню ту ночь, когда она умирала в каюте проклятого корабля в малаккском проливе. По ее настоянию, я записала последнюю волю твоей матушки, и она навсегда закрыла глаза не раньше, чем мы с отцом засвидетельствовали завещание своими подписями. Вдобавок она взяла с нас устную клятву, что мы поступим в отношении тебя именно так, как она пожелала. Лишь после этого позволила ввести в каюту тебя, шестилетнюю глупышку. Только ты с ней попрощалась и ушла, как она потеряла сознание – и все, конец. Можно диву даваться, что она держалась так долго – на одной решимости! Сюзанна не позволяла себе умереть, пока не составила завещание и не втолковала свою волю относительно дочери! Мужественная была женщина и очень целеустремленная. Другую такую еще поискать! Она была бы рада, что ты пошла характером в нее.

– Мне тогда казалось, что она спит, – промолвила Флора. – До меня не доходило, что мама умерла. Просто я не имела понятия, что такое смерть. У мамы было такое чудесно умиротворенное лицо… Еще, помню, меня поразило, как аккуратно причесаны ее волосы – ведь до этого, в болезни, она была растрепанная, измученная.

– Джордж обмыл тело, причесал Сюзанну в последний раз, надел ей на шею ее всегдашний медальон с его портретом. Сколько раз она при жизни шутила, что и в гробу хотела бы выглядеть хорошенькой! Она была изумительно красива – и в этом ты вся в мать. Твой отец чуть ума не лишился, когда потерял ее. Что и говорить, дивный был человек и подруга верная – готова за ним на край света…

Обе женщины помолчали.

– Мама вряд ли одобрила бы мое нытье, – наконец заявила Флора. – Надо показаться ее подругам. Решено, иду с тобой на ужин к Шарлотте.

– Вот и умница! – радостно воскликнула миссис Гиббон. Ее план начинал осуществляться. – Все безумно обрадуются твоему появлению. Ну а теперь, я пошла кропать нудные письма.

В своем кабинете миссис Гиббон остановилась возле конторки и, возведя глаза к небу, изрекла:

– Сюзанна, ты бы одобрила мои действия.