– Ты забываешь: в Изольде его привлекали не только земли, но и графская кровь.

– Ладно, не будем об этом, – скривился Адам, уходя от обсуждения своей личной жизни. И так слишком много было сказано. – Так что же конкретно написано в депеше Шермана? Ее текст тебе известен? Кстати, чем закончились разговоры о пересмотре избирательных округов? Идет ли речь о дате новых выборов?

И беседа, круто свернув на местную политику, уже не касалась других тем в продолжение всего ужина.

Выяснилось, что сразу двум далеко отстоящим друг от друга фортам приказано поддерживать операции мигеровской милиции. Таким образом, ничто не стеснит размах действий территориальной армии. Томас Мигер в действительности лишь временно исполнял обязанности губернатора, пока полновластный губернатор Клей Смит пребывал в Вашингтоне, где он, в столичном комфорте, отстаивал интересы штата. Но, поскольку изнеженного Клея Смита не слишком то тянуло обратно в монтанскую глушь, всеми делами заправлял бравый солдафон Мигер, и на изменение ситуации надеяться не приходилось.

Томас Мигер родился и вырос в Ирландии. В молодости, двадцать лет назад, он принимал такое деятельное участие в борьбе за независимость Ирландии от Великобритании, что был брошен в тюрьму и приговорен к виселице. Однако богатые и влиятельные родители бились за сына до последнего и в конце концов спасли его от петли: третья апелляции была удовлетворена, и Мигера приговорили к пожизненному заключению. Три года спустя, опять таки благодаря деньгам родителей, он бежал из тюрьмы и из страны. В Америке ирландская община встретила его как героя. Но к настоящему моменту бывший славный борец против угнетения деградировал в угнетателя.

Как только подали десерт, Адам извинился перед гостями и вышел – сказать Люси «спокойной ночи» и поцеловать ее на сон грядущий. Девочка так утомилась во время прогулки в горы, что необычно рано отправилась спать.

– Вы давно на ранчо? – не без задней мысли спросил Джеймс лорда Халдейна. Он заметил, какими страстными взглядами обмениваются Адам и Флора. Было очевидно, что отношения между ними выходят за рамки обычных отношений между хозяином и гостьей.

– Три дня, – ответил граф. – Мы предприняли поездку сюда, на север, чтобы приобрести коней вашего брата.

– И отец своей покупкой очень и очень доволен, – с улыбкой добавила Флора. – Папа, похвастайся временем, за которое сегодня утром Алеппо пробежал милю.

– Жаль, искренне жаль, что тебя и Адама не было возле беговой дорожки. Могу поспорить, ты сейчас губы будешь кусать, когда услышишь, какую скорость развил Алеппо! Такое надо было видеть!

От глаз Джеймса не укрылось, что леди Флора внезапно залилась краской при этих словах отца.

Теперь он уже ни в чем не сомневался. Зная своего двоюродного брата и памятуя пересуды Авроры Паркмен и прочих виргинских кумушек о странной отлучке Адама и Флоры с бала в доме судьи, Джеймс с легкостью угадал, почему именно хозяин и гостья не явились утром полюбоваться на пробежку будущего чемпиона.

– И за сколько же он промахнул милю? – спросил Джеймс у лорда Халдейна.

– Алеппо просто чудо! Его время – одна сорок шесть! Лучшего коня я не видел с тех самых пор, как в шестидесятом Аргонавт взял золото в Аскоте! В Европе Алеппо будет сенсацией!

– Стало быть, вы намерены переправить его за океан?

– Несомненно!

– А здесь вы пробудете еще долго?

– Пока затрудняюсь сказать, – ответил лорд Халдейн, добродушным жестом отсылая слуг. – Все зависит от того, как быстро я управлюсь со сбором образцов.

– А также от того, – с милой улыбкой прибавила Флора, – как скоро папино любопытство утомит абсароков. Он изучает культуру индейцев и собирает образчики флоры и фауны для Геттингенского университета и профессора Причарда в Лондоне.