– Но сегодня ночью ты ведь будешь с ней?

– Ну, если понадобится – могу и… А чего именно ты хочешь?

– Надо срочно выработать подробный план действий по отношению к мигеровским волонтерам, – сказал Джеймс. – Будет ли наше племя уклоняться от столкновений или все таки примет бой? До какого предела можно терпеть выходки мигеровских парней, если мы изберем тактику переговоров? Следует договориться и о том, что ответить воинственным лакотам, когда они придут к нам в поисках союзников. А с рассветом я на коня – и обратно к летнему становищу.

– До твоего отъезда мы непременно переговорим.

– После того, как она уснет?

Адам кивнул.

– Ладно, иди, коль скоро тебя ждут, – со вздохом произнес Джеймс. – Можешь не провожать меня. Сам дойду до своей комнаты.

6

Едва он переступил порог, как увидел Флору. Девушка сидела полностью одетая на краю его кровати.

– Я могла лишь гадать, сколько времени ты проведешь в компании Джеймса, – с легким упреком в голосе промолвила она. – Сидела и тряслась как осиновый лист: а ну как войдет лакей или горничная! Сердце так и колотилось от страха!

Адам бесшумно затворил дверь.

– Напрасно тревожилась. Я строго настрого приказал сегодня вечером меня не беспокоить.

Облегченно вздохнув, она заулыбалась и шаловливо откинулась на подушки. Затем вдруг перекатилась на постели, зарылась в покрывало и весело тихонько воскликнула:

– Ах уж этот мистер Серр, он такой предусмотрительный – никогда и ничего не упустит!

– Стараюсь, стараюсь, – сказал Адам, так же весело улыбаясь в ответ. Он покосился на каминную доску, где стояли часы. – Час ранний. Чем желаешь заняться?

– Я могу сама выбрать?

– Разумеется. Как всегда.

– В таком случае я хочу… танцевать!

– Здесь?

Флора энергично кивнула.

Мысль потанцевать с Адамом пришла ей в голову еще днем, когда во время пикника кто то вскользь упомянул Тюильрийский дворец. Ей вдруг представилось, что они с Адамом в Париже, в бывшем королевском дворце, и кружатся в вальсе на глазах у его друзей и родственников. Какие же, однако, странные и опасные идеи бродят у нее в голове! К тому же такое романтическое видение совершенно не в ее духе!

Тем не менее соблазн оказался непреодолимым.

Немного замявшись, Адам наконец решился:

– Хорошо. Только ты напевай для ритма.

– Лучше ты напевай.

Он привалился спиной к дверному косяку и шутливо нахмурился.

– Ты просишь о невозможном!

– Ну же, не робей! Так будешь петь?

– Попробую, – сказал Адам, запирая дверь. Пока молодой человек двигался по направлению к ней через всю просторную комнату, она зачарованно любовалась им. Элегантный темный пиджак сидел на нем как влитой. Благодаря темно синему шейному платку с бриллиантовой заколкой, который подпирал подбородок, прекрасная голова Адама была вскинута вверх особенно величаво. Длинные иссиня черные волосы, байронически разметанные по плечам, довершали облик надменного денди. Но в его лице не было той бледности и расслабленности, что заметна у лондонских великосветских хлыщей и парижских щеголей. Глаза хозяина ранчо горели первобытным огнем, и в них, как всегда, прочитывалась дикая, совсем несветская, необузданная чувственность.

– Позвольте просить о чести пригласить вас на танец, леди Флора, – тихо произнес он, протягивая ей руку.

Их пальцы соприкоснулись. И вот уже ее рука покоится в его руке, и оба они радостно улыбаются друг другу – как исполненные взаимного обожания влюбленные, которые втайне упиваются интимными воспоминаниями об общих сладостных утехах и об общих маленьких и больших секретах.