– Наилучшим образом. Что пьете, господа? Коньяк? Бурбон? – спросил лорд Халдейн, подзывая официанта. – Позвольте угостить.

Попивая бурбон с ледяной водой из графинчика, трое мужчин пустились в обсуждение событий последних недель. За добрых полчаса разговора имя леди Флоры не было упомянуто ни разу – даром что в присутствии лорда Халдейна Адам только о ней и думал. Его так и подмывало спросить: здесь ли она? или осталась с индейцами? «Любопытно, как она сейчас выглядит?» – думал он, точно они расстались добрый год назад. И вспоминался ли он ей за время разлуки?

Но, когда лорд Халдейн стал зазывать их в свой гостиничный номер – поглядеть на прелестные акварели Алана, Адам несколько растерялся. Если леди Флора здесь, то… Что «то», решить было трудно. Так хочет он ее увидеть или нет? Конечно, соблазн велик, но и осторожность подавала свой скрипучий строгий голос.

Адам колебался столь явно, что в разговоре возникла неловкая пауза.

– Ну, быть может, заглянете попозже, при случае, – вежливо помог ему лорд Халдейн. – Когда снимете номер и отдохнете.

Джеймс хмуро покосился на Адама, понимая, какие чувства борются в душе брата.

Адам, казалось, проглотил язык. Джеймс решил, что надо закруглить разговор и откланяться. Но только он собрался ответить, как Адам вдруг выпалил:

– А что откладывать? Можно прямо сейчас.

Граф улыбнулся кузену сквозь сизоватый прокуренный воздух бара, одним глотком осушил содержимое своего стакана и решительно встал.

Когда они зашли в гостиную, оформленную во вкусе провинциальной роскоши, леди Флоры в номере не оказалось. Адам быстро обежал взглядом комнату, полную полосатого шелка и массивной мебели, и не заметил никаких признаков присутствия возлюбленной. Однако аромат ее был здесь, и он почуял его – как волк издалека узнает по запаху свою волчицу. Адам упер диковатый взгляд в два кресла у восточной стены – в котором она сидела совсем недавно?

Возникнет ли она в одной из арок? Повеет ли на него густым розовым ароматом ее духов? Или она не появится, ибо сегодня развлекается где то с другим мужчиной?

Ноздри молодого человека задрожали от одной мысли о другом. Кровь бросилась в лицо, потом отлила… Где ему было сосредоточиться на разговоре!

– Алан просто чудо! – тем временем живо говорил лорд Халдейн, подводя гостей к широкому столу, на котором были разложены объемистые альбомы в кожаных переплетах. – Он с таким мастерством зарисовал абсарокские наряды! Не могу выразить словами, Адам, как я благодарен вам за то, что вы рекомендовали меня Четырем Вождям. Даром что глубокий старец, память у него необычайная, полная, отчетливая, да и рассказчик он дивный: любит детали и бесподобно воспроизводит атмосферу былого!

– Мой отец близко познакомился с ним в тридцатые годы, – сказал Адам. – И уже тогда это был старик. Отец тоже восхищался его феноменальной памятью. Рад, что смог чем то помочь вашему благородному делу.

– Кстати, Четыре Вождя поминал вашего батюшку, – заметил лорд Халдейн, раскрывая один из альбомов. – Говорил, что граф был очень щедр по отношению к Речным Воронам.

– Перед тем как уехать во Францию, папа целых два года прожил в селении клана моей матери. И всю оставшуюся жизнь вспоминал эти два года как счастливейшие в своей жизни.

– Не сомневаюсь, не сомневаюсь, – согласился лорд Халдейн, который тоже невысоко ценил прелести лондонской и вообще европейской светской жизни. – Ну ка, взгляните на это и скажите по совести, как вам рисунки Алана. По моему, он как нельзя лучше схватил и цвета, и текстуру.

Мужчины все еще рассматривали акварели, стоя у заваленного альбомами стола, когда в прихожую влетела смеющаяся Флора – в зеленом платье и белой блузке, под ручку с племянником губернатора Клея Смита.