Пенн наблюдает за мной. Мы оба оттягиваем неизбежное, но я хочу наконец-то покончить с этим.

В конечном итоге он все-таки заговаривает первым.

– Кир, я… – Его голос срывается. – Слушай, нам необязательно об этом говорить, если ты не готова, но я должен сказать тебе, что виноват. Мне следовало прислушаться к твоим словам. Я должен был помочь.

– Ты о чем?

– Тогда, в Девоне. – Лицо Пенна становится серьезным. – Меня поглотила подготовка к свадьбе, и я не прислушался, когда ты сообщила, что кто-то за тобой следит. А должен был.

Некоторое время я перевариваю его слова. Я много об этом думала. Мог ли он предотвратить случившееся. Могло ли что-то измениться в тот момент или в другой.

– Мне кажется, я все равно приняла бы решение дать Зефу еще один шанс, – осторожно произношу я. – Если не тогда, то в другой раз. Мне требовалось самой удостовериться в том, какой он. И ты вряд ли сумел бы что-то изменить.

Я все равно приняла бы такое решение. Даже сейчас я не сомневаюсь в этом, ведь мне очень хотелось позволить Зефу доказать, что он по-прежнему тот человек, с которым я познакомилась. Человек, который считал нас способными взлететь. Человек, который умел наколдовать еду из слов, даже прямо из воздуха.

С минуту мы оба молчим, но без напряжения. И пусть Пенн не ждет от меня объяснений, они нужны мне самой.

– Слушай, я тоже виновата. Я не связалась с тобой раньше, не дала знать, что жива.

Он криво улыбается.

– Не извиняйся. После всего случившегося ты просто была не в том состоянии.

– Да, но уже несколько месяцев все хорошо. Знаешь, я пыталась, даже брала в руки телефон, но не могла… Я думала о твоей работе. О том, что поставлю тебя в неприятное положение. – Я нервно сглатываю, мне трудно подобрать слова. – И я понимала, что, если свяжусь с тобой, семье Зефа тоже сообщат. Я не могла пойти на такой риск. Ведь у меня есть…

– Этта?

Я киваю.

– Пока я находилась здесь и существовала вероятность очередного осложнения. Я понимала, что не сумею защититься…

У меня до сих пор мурашки бегут по коже от мысли, что кто-то из его мира, кто-то, настолько изуродовавший Зефа, отнимет ее у меня.

Я медлю, готовясь к тому, что скажу дальше.

Пенн внимательно смотрит на меня.

– В чем дело?

Поднимая голову, я впервые по-настоящему смотрю ему в глаза. Грудь внезапно стягивает, и на поверхность вырывается странный коктейль эмоций, в которых к любви, облегчению примешивается еще и страх. Несмотря на все слова Пенна, я напугана. Мне страшно. Ведь теперь, узнав о случившемся с Зефом, он может изменить мнение обо мне.

Собравшись с духом, я начинаю говорить:

– Я боялась связаться с тобой не только из-за твоей работы. Я боялась… боялась того, что ты обо мне подумаешь. Не будешь ли воспринимать меня, как мы когда-то маму.

Я снова и снова изучаю его лицо в попытке найти какое-то подобие того, что видела тогда, но не нахожу. Никакого осуждения.

– Я никогда в это не верил, – пылко заверяет Пенн. – С мамой только поначалу, потому что папа промыл нам мозги, но теперь и с тобой – никогда.

Он наклоняется, берет меня за руку, и твердый узелок страха, так долго живший во мне, начинает растворяться.

– Я хотела отдать тебе кое-что, – сообщаю я. – С тех пор как узнала, что ты здесь. – Держа его руку в своей, я роюсь в ящике стола и протягиваю Пенну листок бумаги. Тот листок, который был рядом со мной с тех пор, как я нарисовала его тем вечером. – Я сделала это на случай, если со мной что-нибудь случится. Здесь те места, куда ты мог бы отвезти Этту в будущем.