Мысли все кружатся и кружатся, пока наконец не выплескиваются.

И тогда она останавливается, сбившись с дыхания, и осматривается вокруг.

При виде туманных очертаний тропы ей становится не по себе. Она совсем узкая и заросла, раскидистые ясени по обеим сторонам создают почти живую преграду, тонкие ветви сплетаются друг с другом.

Что-то здесь не так. Может, она не туда свернула? Или вообще направилась в совершенно другую сторону? Здесь же должна быть нормальная тропа.

Сколько уже времени она идет? Десять минут? Пятнадцать?

Она должна быть уже на полпути к кемпингу и теперь уже достаточно хорошо изучила тропу, но не видит ничего знакомого.

Но потом, глядя на меняющийся пейзаж, Элин уже сомневается, что узнала бы его, даже если шла правильно. Она и не заметила, как сгустился туман, тонкие струйки превратились в нечто более плотное и непроницаемое.

Туман часто описывают как одеяло. Однако, наблюдая, как он клубится между деревьями, Элин решает, что сравнение в корне неверно. Одеяло – это нечто мягкое, успокаивающее. Статичное. И уютное.

Туман же нечто совершенно противоположное. Он живой, он движется, образуя разные формы, которые быстро растворяются, превращаясь во что-то совсем другое.

«Без паники», – говорит она себе и шагает дальше, прочесывая взглядом лес в поисках привычных ориентиров, но обычно такой многогранный пейзаж быстро превращается в сплошную пелену.

Обширную пустыню серой пустоты.

Она ничего не видит уже в нескольких метрах впереди, ясени превращаются в неясные контуры.

Там может скрываться кто угодно, и от этой мысли у Элин учащается пульс.

Там может скрываться он. Стид.

Следить за ней, как следил все последние месяцы.

И внезапно она чувствует тяжесть в груди. Как будто надвигается катастрофа.

Кончики пальцев покалывает.

У нее начинается паническая атака.

Элин уже давно не испытывала ее приступов. Был лишь легкий намек, когда в лагере взорвался трейлер и у нее перехватило дыхание, но сейчас все совсем по-другому. Она не успела опомниться, как все зашло слишком далеко, и вернуться к нормальному состоянию теперь не так-то просто.

Элин пробует глубоко вдохнуть, но не получается. Ее грудь словно придавило грузом. Сердце гулко колотится о ребра.

Элин сует руку в карман за ингалятором.

«Прекрати, – говорит она себе. – Ничего страшного не происходит. Все это временно. Тело просто реагирует на страх. Психологическая реакция, ничего более. И ты знаешь, что делать. Вдох на счет четыре и выдох на счет семь. Повторить».

Сосредоточившись, Элин заставляет себя медленно вдыхать и выдыхать.

Потихоньку она берет дыхание под контроль.

Когда пульс начинает успокаиваться, Элин решает, что теперь остается лишь одно – идти дальше. Может, она ближе к лагерю, чем думает, просто подошла немного с другой стороны. Впереди туман может и слегка рассеяться, и она сориентируется…

Ее мысли прерывает громкий шорох за спиной.

Элин резко разворачивается и слышит голос:

– Лучше остановись.

65

 Кир

Девон, июль 2018 года

До свадьбы остается два дня, и я опять приступаю к работе.

Туман в голове начинает рассеиваться, вязкий суп из мыслей еще бурлит, но я уже не зацикливаюсь, думая только о том, кто может за мной следить. А еще пережевываю ситуацию с Зефом. И Роми.

Я сижу на улице с Вуди у ног и набрасываю идеи для заказа Рамону и Луизе. На это ушло несколько дней, но я наконец-то проникла в суть и нашла то, что тронет их обоих – виноградники на месте проведения свадьбы.

После многочисленных проб появляются пьянящие образы: замысловатые мотивы с виноградной лозой в виде барельефов и рисунков на стенах греческих и римских гробниц.