Они заигрались. Каждый раз,  когда Ханна хоть на секунду заглядывала со стороны в то,  что творится между ней и ее мужем,  она ужасалась. Ночами,  когда он бывал в командировках,  она кусала кулаки и мечтала взять в охапку Кая,  и сбежать. Сбежать далеко-далеко,  где сумасшедший муж никогда не найдет ее.

Но Уилл не всегда был таким. В одну секунду он мог быть нежным и любящим отцом,  а в другую — психопатом,  который жил в альтернативном мире и мог причинить серьезный вред ей самой. А что самое страшное — ребенку…

В минуты же нежности и любви она могла думать только о том,  что хочет от Уилла второго сына. Она бы назвала его Коулом. Обязательно,  Коулом.

Что с ними будет,  когда он вырастет? Унаследовал ли Кай страшную болезнь отца? Ханна жила словно в аду,  но с каждой секундой она все дальше пробиралась в самое сердце лабиринта,  где ее ждал личный Минотавр.

И он не знал пощады.

Иногда ей казалось,  что рядом с Уиллом она и сама сходит с ума. Он завладел ее разумом,  пленив своим характером,  и подчинил своей воле. От мысли о жизни без него ее бросало в дрожь. Она и сама не могла понять,  что сильнее: любовь или же ненависть к мужу? Пока не случилось самое страшное.

Лейла

И не вздумай себя жалеть.

Эту фразу я повторяла себе несколько раз на дню,  но сейчас,  когда я стояла в столь продажном обличии,  даже она не могла помочь мне. Слезы душили,  перекрывая дыхание. Вены на моем лбу вздулись от напряжения,  а все от того,  что я слишком много времени проглатывала свою боль и обиду. От которой каждая клеточка моего тела сгорала. Все,  что я когда-либо чувствовала — настоящее,  искреннее и дорогое было сокрыто для посторонних глаз.

В прошлой жизни я носила маску скандальной и уверенной в себе журналистки,  в то время как была забитой в угол девочкой,  над которой нависла тень ее насильника.

Я до сих пор помню запах его гнилой души и тела и то,  как к моему горлу подкатывала тошнота,  когда он прикасался ко мне.

Если бы все сложилось по-другому…  возможно,  вся моя жизнь бы тогда пошла по другому сценарию. Может быть,  я бы была более открытой,  искренней,  доверяющей. Я бы построила отношения с хорошим мужчиной,  например,  с Кристианом,  и сейчас бы сидела в нашей загородной резиденции и смотрела на то,  как мои дети играют с собакой,  которую он подарил им на Рождество.

А сейчас? Я забыла,  что такое Ρождество. Новый год и волшебный светящийся шар на Times Square,  предновогодние скидки,  закупка подарков. Я забыла,  что такое снег,  потому что на Ближнем Востоке меня поедало лишь палящее солнце. И я любила его,  но в таких больших дозах оно было почти смертельно.

Сейчас я существо без прав. Получеловек,  который принадлежит другому — цельному,  богатому и влиятельному. И пусть Алмас относится ко мне не так плохо,  как я ожидала,  факт остается фактом. Я — служанка. Я — рабыня. Я — никто для этого мира,  а скандальная и мало кому известная журналистка канула в небытие,  и я была уверена в том,  что обо мне даже никто не вспоминал.

Только семья,  которая,  кстати говоря,  понятия не имеет,  где я нахожусь.

Мое сердце предательски сжалось,  когда я всего лишь на секунду увидела в мыслях добрую улыбку своего отца. Я больше никогда его не вижу…

Не вздумай себя жалеть!

И не вздумай отпускать руки,  Лейла.

Мое новое имя теперь стало частью меня,  и теперь даже в мыслях я называла себя именно так. Был ли у меня ещё паспорт? Алмас забрал его,  как только я подписала контракт.