В прихожей опять брякнуло, зашелестело. Наташа завертела головой и, сообразив, что в квартире они больше не одни, испуганно вытаращила глаза.

– Мишка! – прошипела она и ткнула его кулаком в спину. – Мишка!

– М м м…

– Мишка, вставай! Родители вернулись!

Он подскочил, и спрыгнул было с постели, но запутался ногой в одеяле и рухнул на пол. Выпутываясь из него, Миша дернул со стула джинсы, уронил стул и лежащий на нем мобильник. Наташа шарила глазами по полу, но ее одежда, кажется, осталась в гостиной, прямо на полу или диване, где они занимались любовью перед тем, как уйти в спальню. Сейчас родители все увидят…

«Ну и пусть видят, – подумала она. – В конце концов, я его девушка!»

Ее уверенность в себе едва не была сломлена, когда дверь в спальню медленно открылась. Во всяком случае, в солнечном сплетении все завязалось в узел, прямо как во время прыжка в ледяную воду.

Дверь открылась. Наташа вздохнула, а потом выдохнула и скривилась. Только ее еще тут не хватало.

– Вы вообще офигели? – спросила Мара. – Там такое творится, а вы тут трахаетесь, как ни в чем не бывало?

– Что творится? – быстро спросил Миша. Мара закатила глаза.

– Компьютер включи. Вы прямо таки гвоздь сезона.

Подпрыгивая на одной ноге и торопливо впихивая другую в штанину, Миша бросился к компьютеру. Мара смерила Наташу презрительным взглядом, а та, в отместку, поднялась с постели и, как была, голая, пошла мимо нее в гостиную, по пути мазнув Мишу поцелуем в вихрастую со сна макушку.

Деланное спокойствие давалось ей тяжело. Собирая с пола помятые вещи, Наташа думала: как же Мара вообще вошла в квартиру? Предположим, дверь вчера они не захлопнули, всякое бывает. Но в подъезд она как вошла? Без звонка в домофон, без звонка в дверь… сюрпризом. Откуда она знала, что Миша дома?

В прихожей на тумбочке стояла сумочка Мары, а рядом лежала связка ключей.

Очень интересно…

Сжав ключи в руке, она понеслась обратно, чтобы высказать все, что думает в лицо этой патлатой выскочке с бесцветным профилем. Однако когда Наташа влетела в спальню, ее намерения сразу улетучились.

Мара стояла за спиной у бледного, как смерть, Миши, который с ужасом смотрел в монитор. Из колонок неслись знакомые голоса, выкрикивающие слова знакомой песни. Наташа уставилась на скачущее изображение, выхватила взглядом себя, с маской на лице, Галку и Таньку, а потом – о, ужас! – младенца гидроцефала, прижатого к обнаженной груди.

– Восемь тысяч просмотров, – ехидно прокомментировала Мара. – И это только за сутки. Интернет гудит, особенно после сообщения Интерфакса, что вы младенцу свернули шею. Вы что там, совсем охренели?

– Упырь, сука, – прошипел Миша. – Урою гада! Сказал же, не сливать в Интернет…

Он вскочил с места, схватил телефон и уставился на экран.

– Блин, зараза, батарея села.

Миша суматошно забегал по комнате, искал зарядное устройство, потом, включив телефон, просматривал полученные панические смс, и сам все набирал номера Шершня и Упыря, но их телефоны были отключены. Когда он в очередной раз пробегал мимо Наташи, она схватила его за руку.

– Миша, что делать то?

Миша раздраженно вырвал руку и оттолкнул ее в сторону, хотя она цеплялась изо всех сил.

– Миш, ну что делать теперь?

– Да не знаю я! – рявкнул он и снова прижал телефон к уху. – Надо Дормидонтыча набрать… Черт, и он вне зоны…

– Валить тебе надо, милая, в свой Зажопинск, – хмыкнула Мара.

– Тебя не спросила, – огрызнулась Наташа. – Миш…

– Так, – грозно сказал он, – помолчи. Мне подумать надо.