«Ну ты и дуреха», – мысленно отругала она себя.

Смахнув ладонью соленую влагу, от которой щипало глаза, Нора распахнула ближайший шкаф и вытащила пухлую черную тетрадь. Та выпала из рук и раскрылась на полу, демонстрируя убористые строки, написанные четким почерком девушки. Исследование двадцатилетней давности, предположения малоизвестного голландского врача, статья доктора Крофта, когда он только получил новую лицензию, – все эти сведения она кропотливо собирала для защиты Дэниела. Но старалась зря: Гибсону ее помощь оказалась не нужна. У него был Гарри. Как только Джон Прескотт поправится, отчет об этом случае опубликуют.

Схватив тетрадь, она вырвала одну страницу, потом другую, затем сразу по три. Комкала листы и швыряла в угол. Это было похоже на истребление, хотя позже бумагу можно разгладить и вернуть так тщательно собранные факты. Какая бы ярость ни переполняла девушку, выплескивать ее на правду не стоило.

– Что, во имя всего святого, ты делаешь?

Нора даже не обернулась.

– Оставь меня в покое. – И демонстративно выдрала еще лист, оставив неровный край.

– Прекрати, Нора! – Дэниел был совсем близко и уже тянулся за тетрадью.

– Я же сказала тебе: уйди!

Он наклонился к полу, собирая разбросанные страницы.

– Не злись. Позволь мне объяснить.

– А кто злится? Женщине незачем вести записи, если потом все равно никто не станет их читать. Я просто прибираюсь. – Слова вылетали змеиным шипением. – Такой работой мне заниматься позволяют, и потом никому не будет за меня стыдно.

Гибсон протянул руку, но девушка отступила и наткнулась на беленый шкаф.

– Да вовсе мне за тебя не стыдно, – заверил Дэниел. – Остановись на минутку и подумай. Если меня за несогласие с Викери совет директоров просто уволил, то над тобой будут смеяться, издеваться, станут всячески порочить тебя, могут даже подать иск через Коллегию хирургов или предъявить обвинение в суде. Тебе не спрятаться. Вдобавок ко всему Крофт станет посмешищем всего Лондона, да и лицензии его могут лишить. Чудеса, которые мы сотворили, отвергнут как ложь, а разве мы можем себе такое позволить? Ведь каждое открытие – шаг к сохранению жизни. Кому это знать, как не тебе.

Нора отвела взгляд. Конечно, он прав, да только она к такой правоте не готова. Ни разу в жизни она не чувствовала себя столь ничтожной, как во время той ужасной сцены с ним и Гарри Тримблом.

Дэниел между тем продолжал:

– Даже если бы мы потерпели неудачу, думаешь, я позволил бы Викери и ему подобным заполучить тебя? Ты прирожденный хирург, Нора, и тебе следует им стать, как бы мир к этому ни относился. Я завидую твоему мастерству и твоему мужеству. Я… – У него перехватило дыхание. – Может, ты меня и удивляешь каждый день, но мне определенно не стыдно за тебя.

Девушку охватили такие сильные чувства, что усмирить их никак не получалось, и у нее даже губы задрожали. В отчаянии она ухватилась за первые попавшиеся слова Дэниела, поскольку предпочитала спорить с ним, а не уступать:

– Что толку, если мне придется прятаться вечно?

– Что толку? А ты спроси людей, которые потоком идут в лечебницу. Спроси Джона Прескотта, Крофта или рожениц, которым помогаешь. Спроси любого из них. В твоей работе очень много толку. – У него дернулась щека и вырвался глубокий, какой-то неохотный вздох. – В конце концов, спроси меня.

Стена перед глазами девушки расплывалась, пока она судорожно подыскивала следующий аргумент.

– Нора. – Голос у Дэниела упал, и в нем появились умоляющие нотки. – Ну, спроси же меня.

Она повернула голову в его сторону, поняв наконец, чего он ждет от нее.