Она повернула голову в его сторону, поняв наконец, чего он ждет от нее.

– И в чем от меня толк, Дэниел? – Но посмотреть прямо на него она так и не смогла и продолжала блуждать взглядом по полу, побеленным стенам, плавным линиям текстуры древесины в шкафах.

Гибсон медленно приближался, пока перед ее глазами не оказались его черные башмаки. Шнурки были завязаны криво, пряжки сбились.

– Очень во многом. Я благодарен тебе за уроки врачебного этикета, проведения исследований, усовершенствования техники. – Дэниел примолк, а потом заторможенно, словно преодолевая последний барьер человека, приученного к неумолимому спокойствию, выдавил признание: – И за мое сердце, наконец.

В ушах у Норы загудело то ли от головокружения, то ли от нехватки воздуха. Она подняла взгляд, и в глаза ей бросилось встревоженное лицо Дэниела. Смятые бумаги валялись на столе рядом с ними, похожие на изломанные кости.

– Мне казалось, ты думаешь, что…

– Ты и понятия не имеешь, о чем я думаю. – Дэниел подошел еще ближе, перешагнув через гусиное перо, которое девушка в ярости швырнула на пол. – Ни малейшего понятия. – Его пальцы скользнули по ее плечу, по затылку и запутались в растрепанных волосах. Она замерла. По спине пробежала дрожь, глаза закрылись, а подбородок сам собой поднялся, так что их губы нашли друг друга с той же легкостью, с какой стрелка компаса находит север во тьме, в тумане или в лесу.

Благодаря необъяснимой алхимии, заключенной в прикосновении Дэниела, гнев превратился в расплавленное золото, ослепляющее и неудержимое. Нора приподнялась на цыпочки…

И тут рядом хлопнула дверь.

Словно магниты с одинаковыми полюсами, молодые люди отскочили друг от друга на расстояние чуть ли не ярда. Дверь операционной за спиной Гибсона была закрыта, однако Нора помнила, что, входя, он оставил ее открытой. Как всегда. Так полагалось.

– Гарри. – Дэниел пробормотал это имя как ругательство.

Расплавленное золото в сердце Норы превратилось в пепел.

– Это мог быть и слуга… – Она бросилась к двери и распахнула ее, Дэниел следовал за ней по пятам. Девушка взглянула в коридор и заметила удаляющегося Тримбла. Он услышал их и обернулся на полпути. Лицо у него все еще кривилось в напряженной гримасе.

Дэниел быстро обогнал Нору.

– Это не то…

Но Гарри остановил его, подняв руку:

– Не надо ничего объяснять. А вот поосторожнее быть, наверное, стоит, а? Нетрудно представить, что сделал бы Крофт, застав подобную сцену. И еще: не советую использовать для ваших амуров операционную.

– Гарри, мы не… – попытался возразить Дэниел, но друг уже скрылся в палате Прескотта.

Гибсон провел рукой по волосам, потом по бровям, словно у него болела голова.

– Это я виноват. – Он потер лоб, пряча глаза.

Нора проклинала себя за то, что не может найти нужных слов, но смущение прожгло дыру в ее мыслях.

– Прости меня, если я повел себя неподобающе… или воспользовался моментом.

Полные отчаяния и боли слова резанули девушку по сердцу.

– Ни в чем ты не виноват. – Что еще она могла сказать? – Я даже заикаться об этом не стану, как и требовать от тебя… чего угодно. Но разве нам не следует догнать Гарри и объясниться? – Нора шагнула к двери.

Дэниел покачал головой с несчастным видом.

– Я знаю его характер. Пока парня лучше не трогать. – Он потянулся за смятой страницей и спросил, осторожно разглаживая лист: – Что там?

– А, ничего особенного. – Девушка очнулась от оцепенения и попыталась забрать у него страницу.