– Я видел подобную операцию однажды в Сорбонне, но сам никогда не проводил.

– И каков был результат той операции, которую вы наблюдали студентом? – Викери даже наклонился вперед.

Взгляд Дэниела, устремленный поверх кафедры, посуровел.

– Пациент умер.

Громкая реакция толпы заставила Викери повысить голос:

– И все же вы осмелились попытаться.

– Если бы мы не попытались, мистер Прескотт точно бы умер. Он сам попросил меня попробовать.

– Значит, теперь мы должны позволить пациентам выбирать метод лечения и операции? – Викери говорил холодно и тихо, но бо́льшая часть аудитории уловила его слова.

– Когда мой пациент осознает опасность лечения, но все-таки хочет попробовать, я учитываю его желание, – парировал Гибсон.

– И полагаете, что пациент, ничего не смыслящий в медицине и находящийся в крайне критическом состоянии, понимает весь риск? – Всего лишь саркастически вздернув бровь, Викери сумел превратить обычный вопрос в ужасающее обвинение. Нора затаила дыхание и принялась лихорадочно молиться.

– Давайте не будем никого обвинять под надуманным предлогом! – Сидевший рядом с ней Джон Прескотт вскочил, стиснув кулаки и вздернув подбородок. На него сразу же уставились сотни глаз. – Я знал достаточно. И был бы уже мертвецом, не окажи они мне помощь. Мальчишкой я почти десять лет прослужил помощником судового фельдшера. Так что операций видал больше, чем большинство мужчин в этом зале. И понимаю, когда разрыв воспаленного органа означает смерть.

Нора почувствовала прилив благодарности, но его тут же сменил холодок дурного предчувствия, когда Викери вперился в Джона сощуренным взглядом.

– Вы хирург, мистер Прескотт? – поинтересовался Сайлас.

– Нет, сэр.

– Тогда, возможно, вы рассудили неверно, – сверкнул глазами Викери.

Лицо у моряка вспыхнуло: природная вспыльчивость брала верх, он начал терять самообладание.

– Простите, доктор, но я считаю, что ошибки возможны как для хирургов, так и для простых смертных. А если учесть, что сегодня я жив и здоров, вряд ли стоит судить доктора Гибсона. Они с мисс Биди…

– Мисс Биди? Там присутствовала леди?

– Она была в лечебнице, когда я приехал, и вместе с доктором Гибсоном помогала мне войти.

Дэниел откашлялся.

– Мисс Биди, воспитанница доктора Крофта, ведет протоколы операций и ухаживает за пациентами. Очень знающая и опытная медсестра и помогает управлять благотворительной лечебницей.

Лицо Викери стало жестким.

– А доктор Тримбл? Он где был?

– Он пришел позже, уже после того, как я дал пациенту эфир, – сказал Гибсон, прежде чем Джон Прескотт успел заговорить.

– Вы начали никому не известную процедуру, не посоветовавшись с другим хирургом? В одиночку?

– Мистер Прескотт был в критическом состоянии, – начал Дэниел, – Я дал ему вдохнуть эфир, чтобы избавить от боли. Лауданум бы дать не получилось: больной не мог глотать. Я еще не решился…

– И когда же вы приняли решение? И как насчет доктора Тримбла? – настаивал заслуженный хирург. – Вам невероятно повезло, что он появился так вовремя.

Гарри, сидевший позади Дэниела, открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но смолчал. Яркий румянец залил его шею и, словно сыпь, покрыл пятнами щеки.

– Напомните, в какой день была операция, – продолжил допрос Викери.