Изменить размер шрифта - +

– Двадцать второго мая, – сообщил Дэниел.

– Боюсь, такого не может быть, – с фальшиво опечаленным видом произнес Сайлас и, качая головой, поднялся с места. – Мне больно разоблачать коллегу, который когда-то подавал надежды, но и обман допускать нельзя. – Набрав в легкие воздуха, он драматично протянул руку в сторону Дэниела: – Утверждения этого человека – не что иное, как неправда, опасная ложь для обнадеженной общественности, которую необходимо защищать от шарлатанов и дилетантов. Пациенты, вынужденные ложиться под нож, должны знать, что их будут лечить заслуживающие доверия профессионалы, а не радикалы, пытающиеся восстановить испорченную репутацию с помощью безнадежных и незаконных экспериментов. Доктор Гибсон был в ту ночь один, и у меня есть доказательства.

Зал замер. Нора с ужасом и отвращением смотрела, как Викери, повернув голову, ждет, словно подсказка должна вот-вот вырваться на сцену. Зрители обшаривали глазам зал в поисках обещанных доказательств. И тут голос позади Дэниела неохотно прохрипел:

– Не было меня там.

Нора не собиралась ахать, возглас вырвался у нее непроизвольно, хоть и затерялся в бурной реакции толпы. Дэниел резко повернулся, будто его ударили, и уставился на Гарри, но тот отвел взгляд.

– Я лечил Джона раньше, но на операции не присутствовал, – пробормотал Тримбл.

Гибсон побледнел столь же резко, как покраснел Гарри. Одинокий и беззащитный, Дэниел теперь напоминал мученика, оказавшегося лицом к лицу с голодным львом.

– Таким образом, свидетелей у предполагаемой операции нет. – Тон у Викери смягчился до притворно-печального, что сделало слова еще более устрашающими: – Так, значит, доктор Гибсон заставил вас солгать из дружеских побуждений?

Тримбл в ответ лишь стиснул зубы и состроил несчастную гримасу.

«Как Викери удалось переманить Гарри на свою сторону?» – ярость охватила Нору, более густая и жаркая, чем кровь из отверстой раны.

– Пациент жив, Сайлас, – прорычал Хорас, наклоняясь вперед в кресле. – С этим не поспоришь.

– Подождите, Хорас. – Доктор Адамс жестом заставил его замолчать. – Все это очень интересно. Подобные впечатляющие заявления необходимо проверять.

Викери приосанился.

– Каждый хирург знает, что операции на кишечнике крайне опасны и без посторонней помощи их проводить нельзя. Даже опытные специалисты редко берутся за такое.

Нора перевела взгляд с Дэниела на доктора Крофта. Даже во время самых безнадежных операций она ни разу не видела, чтобы у наставника побелели костяшки пальцев. После признания Гарри профессор не мог защитить Дэниела, и обвинение Викери грозило погубить их обоих. Не было свидетеля, который мог бы их спасти. Только она.

На сцене Викери продолжал свой спектакль, хотя Нора от страха с трудом разбирала слова. И уловила только последнюю фразу, произнесенную с нарочито трагическим надрывом:

– Кто может подтвердить, что вы не вправили грыжу обычным способом, просто введя пациента в бессознательное состояние с помощью вашего газа для вечеринок, а затем не разрезали и не зашили кожу, чтобы создать иллюзию новаторской операции?

В ушах у Норы зазвенело, она вскочила с места и начала говорить, но ее голос потонул в гуле толпы. Дэниел вздрогнул, губы у него предупреждающе шевельнулись, и Нора, пусть и не могла его слышать, поняла, что он хочет сказать: «Не надо». Ведь в последний раз, когда она попыталась помочь, это причинило обоим только боль.

– Сэр, – попыталась она снова. – Сэр, я настаиваю, чтобы вы дали мне высказаться. – Зал затих. Девушка торопливо заговорила, пока мужество не покинуло ее: – Подробности лечения изложены с полной достоверностью.

Быстрый переход