– Он попросил меня остаться и позвал замуж.

– Ну а почему бы и нет? Ты идеально ему подходишь!

Нора уставилась на него.

– Милая моя…

– К вашему сведению, доктор Крофт, свидетельство о браке не является медицинской лицензией. А я пока еще надеюсь получить и то и другое.

Хорас стряхнул крошки с рубашки на стол.

Девушка продолжала настаивать:

– Уверена, пока я буду в Италии, другие скандалы затмят наш. А когда я вернусь, у меня появится шанс погасить долг перед вами. Подумайте об этом! К тому же во время учебы я могу присылать вам записи лекций и переводы статей.

Профессор охладил ее пыл угрюмым вопросом:

– А если я не дам тебе денег?

Нора заправила прядь волос за ухо и бесстрашно встретил его мрачный взгляд.

– Тогда я буду сидеть возле маяка в Суффолке и обсуждать со старушками модели платьев, пока меня не соизволят призвать домой.

На лице у Хораса застыл неподдельный ужас. Когда пожилой ученый с чувством выругался, девушка поняла, что нанесла победный удар. Доктор Крофт сплел пальцы, некоторое время смотрел на них, затем взглянул на нее:

– Ты уверена, что вы с Дэниелом не можете…

– Прямо сейчас мне нечего ему предложить, кроме скандала. Позвольте мне сначала чего-то добиться. – Нора говорила ровным голосом, но внутреннее напряжение неумолимо рвалось наружу, понуждая сдерживать дыхание. Крофт уже дрогнул, но если ей не удастся его убедить…

– Не понимаю, почему ты так настаиваешь, – буркнул он, приглаживая волосы. – Могла бы просто…

Нора вскочила, сдерживая неожиданный всхлип.

– Вот в чем огромное преимущество мужчин, перед которыми открыты все возможности в мире. Вам меня не понять.

Однако наставник понял достаточно и не стал ее задерживать, когда она выбежала из столовой.

* * *

Когда Дэниел в два часа ночи вернулся и повесил плащ на вешалку, из-под двери библиотеки все еще пробивался свет. Гибсон вошел и обнаружил, что на столе разложена проволока, а Хорас мрачно разглядывает кучку костей.

– До сих пор вожусь с совой, – буркнул он.

– Значит, Нора по-прежнему полна решимости уехать? – Вопрос был явно лишним: если бы упрямица сдалась, ее воспитатель не хмурился бы над до сих пор разрозненными косточками, собрать которые для него было не сложнее, чем сложить башню из детских кубиков.

Ученый вздохнул, а Дэниел придвинул себе стул и сел.

– Это твоя вина, – проворчал Крофт. – Будь ты настойчивее, мы не оказались бы в такой ситуации, хотя не уверен, что в ее возрасте стоит спешить замуж.

Они давно привыкли друг к другу, поэтому Дэниел не засмеялся и не поморщился.

– Да я больше всего на свете хотел бы жениться на ней, – признался он. – И все-таки, будь у меня деньги на ее обучение, сам отправил бы ее в Италию.

Крофт удивленно приподнял бровь.

– Нора права, – пояснил Гибсон, – у нее должен быть выбор.

– Даже если она выберет этого итальянца? – прищурившись, поинтересовался Хорас. Дэниел замялся. Он ни в чем не был уверен, но в последние дни его охватила мрачная покорность: он постепенно смирялся с тем, что ничего не добьется, даже если измотает себя до предела. Можно пойти к Норе, упасть на колени, а потом зацеловать ее до потери сознания или, если Хорас упрется и не даст денег, дождаться, пока она смирится с неизбежным, но ни один из этих вариантов не радовал, особенно когда вспоминалось воодушевление, которое они испытали в ночь операции Прескотта: прилив лихорадочной решимости, отчаянная бравада, невероятная синхронность.