Рисуя, Нора напрочь забыла про вонь. Плечи у нее устали от напряжения, а когда выяснилось, что санитар сделал недостаточно длинный разрез и сустав виден не полностью, пришлось поискать в ящике стола секционный нож и штифты. Узкий скальпель, который она выбрала, удобно лег в руку, как перо для письма. Нора провела лезвием вдоль разреза, удалив скопления желтого жира и отделив фасцию. Теперь мышцы и связки не мешали, позволяя свободно двигать колено. Она отложила первый набросок и принялась за второй. Теперь-то ей стало ясно, как и что нужно рисовать. На этот раз нога на бумаге получилась куда более объемной и правдоподобной.

Девочка ощупывала коленный сустав, двигала его так и этак, меняла освещение и светотени на рисунке, пока не добилась такой естественности изображения, что теперь ему не хватало разве что цвета и запаха. Затем юная художница снова завернула конечность в полотно, вымыла руки и привела в порядок бумаги. Рисунок она оставила на столе хозяина.

На следующее утро Крофт вызвал ее в кабинет.

– И когда же ты успела научиться рисовать? – поинтересовался он.

– Это у меня от мамы, она любила делать наброски. – Нора уже много лет не вспоминала о материнских зарисовках с красивыми и милыми сюжетами: портретами детей, сценами из окон их квартиры и видами Темзы. Теперь и не узнать, что с ними стало. – К тому же в прошлом году миссис Фиппс приглашала мне учителя живописи. – Неужели доктор не заметил мольберты и мужчину, каждую среду размахивающего кистью в гостиной?

– Жаль, я раньше не знал, что ты так хорошо умеешь. Сделаешь зарисовки моей коллекции черепов? – спросил доктор Крофт. Черепов у него валялось по всему дому не меньше дюжины.

– Да, с удовольствием.

Выполнив задание, Нора с удивлением поняла, что жить куда интереснее, если занимаешься важным делом. Когда она показала рисунки доктору Крофту, тот пришел в восхищение. А через неделю Нора уже была рядом с наставником в операционной: он препарировал очередной труп, а она зарисовывала готовые образцы за приставным столиком. Со свежедоставленными телами доктор работал допоздна, а то и ночь напролет, и убирал их только к утру на случай, если нагрянет полиция.

Правда, для страховки у него имелся целый ящик поддельных документов, якобы доказывающих, что тела приобретены законным путем.

– Как будто тут можно чему-то научиться, – усмехался доктор, забраковывая тела в ужасном состоянии, которые ему присылали из работных домов.

В шестнадцать Нора вдруг сообразила, что может не просто торчать всю ночь рядом с Крофтом, а подавать ему инструменты. В очередной раз взяв у нее пинцет, он покосился на воспитанницу и недоуменно хмыкнул.

– А Джонс куда подевался?

Нора подавила улыбку. Джона Джонса, санитара, не было в доме со вчерашнего дня.

– У него сестра замуж выходит, помните?

– Неудивительно, что у нас с тобой получается куда ловчее. У Джонса слишком толстые пальцы. – Доктор Крофт передал ей пинцет, жестом попросив потянуть за нерв. – Чувствуешь, какой упругий?

Нора кивнула.

– Отличный способ определить, что это нервы, а не фасции или кровеносные сосуды. А вот у живых нервы стоит поберечь, – усмехнулся он.

Всего несколько недель спустя во вторник днем хозяин послал миссис Фиппс за Норой.