Нора улыбнулась. Тримбл пользовался лестью так же умело, как Крофт – скальпелями.

Гарри соединил края раны и жестом велел Норе держать их вместе.

– Вы уверены, что не имеете ничего против? – спросил он, изучая ее лицо в поисках страха.

– Против такой царапины? Конечно, нет.

Стоило игле приблизиться, Хокинс вздрогнул, а когда острие проткнуло кожу, подпрыгнул, почти вырвав инструмент из пальцев Гарри.

Когда кетгут прошил кожу, мужчина заорал:

– Нет, не могу! – И отпихнул их обоих.

Лицо Тримбла превратилось в яростную гримасу.

– Нет уж, голубчик, ты будешь сидеть смирно. Я буйных матросов зашивал, и с тобой справлюсь. – Он толкнул мужчину на стул, куда тот едва поместился, и жестом велел Норе вернуться на место. С той же суровостью, но чуть мягче он продолжал говорить, снова и снова прокалывая иглой кожу пациента: – Ты уже сегодня вернешься на работу, а потом сделаешь себе татуировку, которая закроет шрам, и, думаю, тебе будет куда больнее, чем сейчас.

Нора стиснула губы, чтобы не рассмеяться, и перевязала аккуратные швы (числом шестнадцать) чистыми бинтами. Хокинс оставил монеты на столе и поспешил из лечебницы прочь с уязвленной гордостью, но залеченной рукой.

К обеду Нора и Гарри разобрались со всеми пациентами. Отклонив предложение принести булочек, Нора пригласила гостя наверх на цыпленка с клецками. Гарри с похвальным рвением приложился к тарелке, чем успокоил миссис Фиппс, которая тревожилась о своем отсутствующем работодателе и раздражалась из-за несносных собак.

– Дэниел скоро даст о себе знать, да и Крофт не будет отсутствовать слишком долго, иначе организовал бы поездку получше, – успокоил ее Тримбл.

Миссис Фиппс фыркнула, толкая щенка обратно на полотенце.

– Им место в сарае, – пожаловалась она. – Но уж никак не в столовой.

– Просто я хотела приглядывать за ними, – извинилась Нора и вернулась к разговору с Гарри: – Наверное, это было что-то важное, раз он так все бросил и поспешно уехал.

– Он доверяет вам вести дела, – подчеркнул Гарри. – Но я готов помочь. Знаете, так и вижу, как однажды на моем доме повесят мемориальную доску.

Нора была благодарна ему за помощь – но не за щенков, которые в тот вечер сбежали из вольера и опрокинули горшок с тимьяном, разбросав грязь и листья по всей смотровой. Миссис Фиппс, обнаружив такое безобразие, не отправила шалунов в сарай, как грозила, а отнесла наверх, в свою спальню, обиженно заявив, что Норе следовало бы следить за ними лучше. Щенки доставляли массу неудобств, хотя в конечном счете парочка с лохматой шерстью могла и пользу приносить: отпугивать крыс.

– Они напоминают мне кавалерчика, который когда-то был у моей сестры. Милейший малыш, – добавила экономка.

Норе не хватило духу признаться, что она собирается сделать с питомцами.

Это могло и подождать. Сейчас ей было не до экспериментов, особенно в лечебнице. В те дни, когда Гарри не мог прийти, она попросту отменяла прием, но порой из-за экстренных случаев все равно оказывалась в затруднительном положении. С некоторыми удавалось справиться Тримблу, но однажды, когда он работал в больнице в ночную смену, поздно вечером поступил вызов на роды. Нора собрала все необходимое и поехала сама.

Она подавила страх, напомнив себе, сколько раз помогала доктору Крофту. Ведь, как и многим акушеркам, опыта ей было совершенно точно не занимать, поэтому роды она могла принять без особых затруднений. А если в следующий раз вызов будет связан с сердечным приступом или переломом ноги?

К счастью, роды прошли без осложнений, и на рассвете Нора вернулась домой, воодушевленная радостью, что ей удалось благополучно препроводить сморщенного хнычущего человечка в земную жизнь.