– Не опиум. Она вдохнула эфир.

– Газ для вечеринок? С какой стати вы дали ей этот дурацкий наркотик? – Дэниелу не понравилось безжизненное выражение лица Норы. Всякий раз, когда он заставал ее спящей в кресле, у нее был такой вид, словно она присела на бегу и всего на минутку закрыла глаза. Теперь же она выглядела совершенно беззащитной.

– От эфира дуреют, если вдохнуть совсем чуть-чуть. А от приличной дозы можно полностью утратить чувствительность. – Крофт протянул бутылку Дэниелу, и тот поднес ее к носу.

– Пахнет перезрелыми фруктами.

– Да, похоже на согревающие пастилки, – согласился профессор.

Дэниел отбросил целую кучу вопросов, оставив только самый важный:

– Когда она очнется?

– Фелан в Эдинбурге отключался на шесть минут. – Крофт взглянул на часы. – У нее идет уже девятая.

– Это опасно? – Дэниел еще раз пощупал пульс девушки.

– Не уверен. Возможна асфиксия, – нахмурился Крофт, и Гибсон поднес руку к губам Норы, чтобы проверить дыхание. Оно окутало пальцы успокаивающим теплом.

Какое-то едва заметное движение у ног заставило Дэниела вздрогнуть. Опустив взгляд, он увидел лохматое существо, неуклюже переваливающееся через его ботинок.

– Откуда тут собака? – спросил он.

Рука Норы совершенно неожиданно взлетела вверх, сжимаясь, и мужчины подпрыгнули, когда девушка тоненько вскрикнула. Щенок заскулил.

– Нора! Вам больно? – Дэниел взял ее за плечи крепкими руками. Девушка испуганно распахнула глаза и отпрянула, сдавленно вскрикнув. – Что вы с ней сделали? – рявкнул Гибсон на учителя.

– Лично я проснулся легко, как младенец, – заверил Крофт. – Нора, ты дома. Со мной. – Она задрожала, и Крофт склонился к ней. – Ты уснула. И больше ничего.

Через мгновение лицо у Норы расслабилось, а глаза впервые моргнули. Она пробормотала что-то неразборчивое и замолчала.

У Дэниела бешено заколотилось сердце.

– Нора! – позвал он снова, встретив ее непонимающий взгляд.

– Что случилось? – Девушка попыталась сесть, но Гибсон снова уложил ее.

– Вы понимаете, где находитесь?

– Да. – Теперь голос у нее стал совершенно нормальным, все следы ужаса сменились обычной растерянностью.

– Отлично! – воскликнул Крофт, хоть и несколько виновато. – Каким было твое первое ощущение после пробуждения? Почему ты испугалась?

Нора наморщила лоб и села.

– А я испугалась?

– Смертельно, – прошептал Дэниел.

Она задумчиво прикрыла глаза.

– Я помню только… может быть, темную комнату. Что-то на полу. Нет, не могу сказать. Сейчас уже все исчезло. – Она сосредоточенно зажмурилась, потом снова открыла глаза. – Значит, сработало? – спросила она.

– Сработало! – ликующе пропел Крофт.

– Дэниел, – произнесла девушка. Гибсон поймал ее встревоженный взгляд, когда она заговорила снова: – Вы вернулись.

– И, похоже, насовсем, – пробормотал он. – Когда я вошел, вы выглядели покойницей. – Ответа требовали сотни вопросов, но разум и тело Дэниела уже переполнились потрясениями и разочарованиями, полученными за день. Его имя на губах Норы стало последней каплей. Раньше она всегда называла его только доктором Гибсоном. Сейчас он разрывался между жаждой выяснить подробности и потребностью отдохнуть, но, как у всякого истинного ученого, любопытство взяло верх, затмив и усталость, и желание поспать.