– А я с ним согласна. Ее убил не ваш отказ прижечь рану, а уличная зараза.

– Так в чем же заключается ваш сугубо женский план? – Дэниел пытался поддразнить ее, хотя в последнее время ему было совсем не до смеха.

– Уж не знаю, с чего бы мой план был сугубо женским, – отшутилась она, – но идея состоит в том, чтобы сделать каждому цыпленку на лапке небольшой надрез и перед перевязкой половину из них смазать свиным навозом.

Гибсон сощурился и забарабанил пальцами по столу. Один птенец поднял голову на шум и принялся искать еду.

– Нас ведь не остановит их милый вид, верно? – пробормотала Нора, подхватив попрошайку. – Ненавижу экспериментировать на живых, – призналась она. – Но это будет всего лишь царапина. Думаю, вам не захочется помогать.

Дэниел взял протестующего цыпленка в руку и изучил мышцы голени.

– Небольшой поперечный надрез здесь будет не особенно болезненным, но обеспечит хороший контакт с тканями. – Он замер, глядя, как пригревшийся цыпленок устраивается в его теплой ладони. – Вы пытаетесь меня спасти?

Нора, ожидавшая скорее медицинских соображений, замешкалась с ответом.

– Я пытаюсь помочь.

– Что бы мы ни обнаружили, Викери это не убедит. А в конечном счете может сделать даже хуже.

Нора побледнела.

– Может, я вовсе не Викери пытаюсь убедить, – тихо произнесла она, прежде чем на мгновение встретиться взглядом с Гибсоном, и он вдруг понял, что девушка вспоминает того самодовольного парня, который появился в этом доме пять месяцев назад. Интересно, каким она видит его сейчас.

– Так какую коробку отдаем на заклание? – поинтересовался он, глядя на непоседливых птичек.

Нора указала на одну с уверенностью, которая всегда сбивала его с толку, и протянула ему свой любимый скальпель, смело вздернув подбородок.

– А я пока смочу тряпки навозом. – И она сунула руки в вонючий пакет. Раньше это показалось бы Дэниелу отвратительным, теперь же выглядело настоящим мужеством.

* * *

Нора ухаживала за цыплятами в свободные минуты, но таких выдавалось немного. У четырех из шести цыплят, зараженных свиным навозом, появились признаки инфекции, и двое из них умерли, несмотря на тщательный уход, но погиб и один из птенцов, которого экскременты не коснулись.

– Безрезультатно, – вздохнул Дэниел, когда она поделилась с ним результатами.

– Наводит на размышления, – возразила Нора. – Думаю, нам следует продолжать опыты.

Но искать истину, а тем более заниматься с очередным выводком не было времени. Крофт увлек Нору и Дэниела своим эфирным энтузиазмом, и каждый вечер они проверяли чудо-газ на себе и разных животных. Препарат обладал волшебными свойствами: он не только неизменно погружал троих исследователей и множество подопытных зверушек в нечто среднее между глубоким оцепенением и смертельным сном, но и порождал первооткрывательское волнение, которое сгладило неловкость от возвращения Гибсона на Грейт-Куин-стрит. Были вопросы, которые Норе очень хотелось задать, но Дэниел не дал ей такой возможности. Он никогда не заговаривал ни о семье, ни о невесте, и милосерднее было последовать его примеру и сделать вид, что ничего не произошло.

По правде говоря, все трое слишком увлеклись опытами, записью наблюдений и рассуждениями, как действует эфир и как его можно использовать, так что вспоминать дела прошедших дней было некогда. Доктор Крофт настаивал на систематических экспериментах, например на необходимости измерять плотность испарений в стеклянных трубках в течение нескольких часов. Нора впервые видела коллег в таком возбуждении и полными решимости обходиться без сна, если только он не вызван химическим путем.