Хорас фыркнул: он не одобрял слабаков, которые нуждаются в отдыхе.

– Клянусь, перспективы многообещающие. – Он снова взял ручку. – Нора, давай еще раз проверим твой пульс. Ты что-нибудь видела во сне, вспоминала?

– Что-то было, но сейчас вылетело из головы. И мне холодно.

Дэниел накинул ей на плечи чистую простыню.

– Незачем выступать подопытной мышкой и рисковать здоровьем.

– Пульс учащенный. И кожа немного бледная. Давай проверим слизистые. – Хорасу не нужно было говорить ей, что делать: Нора открыла рот и высунула язык, а он принялся осматривать внутреннюю поверхность щек. – Следующим будете, Гибсон?

– Вот уж вряд ли. Может, начнете с самого начала и расскажете мне, в чем дело?

– Справедливо. – Крофт спихнул со стола Нору и усадил туда толстого щенка. – Но проще показать.

Потребовались некоторые усилия, чтобы песик перестал жалобно скулить из-за резкого запаха и отчаянно бороться и погрузился в крепкий сон. Нора ощупывала собаку, стискивая лапы, чтобы проверить рефлексы, а Крофт измерял сердцебиение и ток крови. Позже Хораса наверняка упрекнут в пренебрежении, но сейчас кровообращение спящей собаки вызывало такой интерес, что отвлекаться было никак нельзя.

Дэниел и не подозревал, насколько сильно скучал по безумствам Грейт-Куин-стрит, пока не увидел, как Нора хватает доктора Крофта за рукав, не позволяя дергать спящую собаку за язык:

– Вы растянете уздечку!

Однако Хорас отмахнулся от девушки, заявив, что не может как следует осмотреть слизистые, пока она скачет вокруг, но в ожесточенной схватке Норе все же удалось заставить доктора отпустить собачий язык.

По телу Дэниела разлилось тепло, и он с трудом сдержал зарождающийся в груди хриплый смешок. После позора, который из-за него пришлось пережить родителям, и недельной переписки с ними, завершившейся бесплодными переговорами с Мэй, было чудесно провести ночь, реанимируя щенков плечом к плечу с незаурядной сироткой и блестящим безумным доктором. Возможно, просто-напросто действовали остаточные пары эфира, но Дэниел не мог представить лучшего общества, чем эта нелепая парочка, которая, накачав себя и собаку наркотиками, ведет подробные записи. Пока Нора фиксировала очередную деталь, Гибсон приподнял щенку веко и увидел, как зрачок сузился в свете лампы.

Глава 18

К счастью, никому из рядовых рабочих и обитателей Лондона не было ни малейшего дела до политических и научных драм, которые разыгрывались в коридорах больницы Святого Варфоломея или на страницах газет. Пациенты с обнадеживающей регулярностью толпились на ступеньках дома 43 по Грейт-Куин-стрит, надеясь излечиться от фурункулов, ожогов и бурситов. Первая пациентка, пришедшая после возвращения Гибсона, протянула ему перемотанную руку, которой не слишком удачно зацепилась за рыболовный крючок, и потребовала немедленно приниматься за дело. Дэниел готов был приветствовать ее поцелуем – если бы не редкие черные волоски, украшающие верхнюю губу посетительницы. С особым усердием и тщательностью он наложил ей два шва и, не взяв денег, отправил восвояси.

После этого поток страждущих сделался таким плотным, что отвлекаться стало некогда, и укол стыда или обиды пронзал Гибсона лишь раз в час или около того. Чаще всего совесть просыпалась вечером, когда ночных вызовов не было, а усталость пересиливала всякое желание писать или заниматься исследованиями. Дэниел запирался у себя в комнате и принимался перекладывать бумаги, чтобы любопытные в коридоре думали, будто он усердно работает, а не роняет слезы над старыми письмами Мэй.