– Сегодня мне пришли хорошие новости.

– Что? – Затравленным выражением Дэниел напоминал загнанную в угол лису.

– Я сказал…

– Вы и правда получили хорошие новости, сэр? – поспешила уточнить Нора, потому что известие, полученное Дэниелом, явно не принесло радости.

– Ну да, я так и говорю.

Гибсон оторвал взгляд от вилки, на которую нацепил приличный кусок мяса.

– И что за новости?

– Я получил известие от врача из Гемпшира, который работает в сумасшедшем доме. Ему не терпится проверить мою теорию, что эфир способен помочь в лечении душевнобольных. Дэниел, ты больше не сбежишь?

– Мне теперь некуда бежать. – Гибсон с трудом выдавил улыбку.

– Хорошо. Тогда завтра я смогу отправиться в Лаверсток, а ты займешься делами здесь.

Миссис Фиппс со стуком отложила нож.

– Ничего не выйдет! У вас для поездки мало чистых рубашек. Они только завтра будут готовы.

– Да плевать на рубашки! – Крофт взмахнул вилкой, забрызгав себя соусом.

– Мне ли не знать, – вздохнула экономка и протянула ему салфетку.

Глава 19

Дэниел пытался сосредоточиться на втором томе «Анатомического атласа» Буржери с иллюстрациями Жакоба, но ветер, дующий снаружи, сотрясал дом с небывалой силой. Яростные порывы хлестали по крышам, словно отчаянно пытаясь вызвать дождь, который отказывался проливаться из низко нависших черных туч. В этом году битва между зимой и весной выдалась особенно жестокой. Дэниел взял скальпель и потренировался держать его левой рукой в позиции писчего пера, как было показано на цветной вкладке, но неуклюжий захват и близко не походил на изящную иллюстрацию. Возможно, если бы кожа на пальцах не потрескалась… Придется попросить у Норы какую-нибудь мазь. Она знала, как приготовить состав, пахнущий свежей зеленью, а не вычурными духами.

Девушка рано ушла к себе, так что библиотека была в полном распоряжении Дэниела. Он старался использовать редкие часы одиночества для изучения деликатных медицинских вопросов, которыми не мог заставить себя заниматься в присутствии Норы. Как бы бойко Хорас ни рассуждал о кистах яичников и сифилитических высыпаниях на половых губах, Гибсону было невыносимо, что Норе тоже приходится это выслушивать. В медицинской школе понадобились месяцы, прежде чем он перестал ерзать при вскрытии женщин, и сколько Дэниел ни старался прятать смущение то под светски-скучающим видом, то под чрезмерно оживленной манерой поведения, сердце все равно неприятно сжималось, когда нужно было осматривать интимные области тел обоих полов. Уж слишком неприятно было лишать пациента даже тех крох достоинства, которые у него еще оставались.

Банки с препаратами, которые Хорас оставил на каминной полке, задребезжали, когда ветер ворвался в дымоход и взметнул золу в гаснущем камине. Дэниел принялся торопливо затаптывать искры, не давая им прожечь дубовый паркет, и в суете едва не пропустил настойчивый стук во входную дверь. Направляясь в холл, он наткнулся на Нору, смотревшую на него широко открытыми глазами.

– Пациент? – спросила она.

– Возможно. Будем надеяться, ничего серьезнее обычной простуды. – Уж очень Дэниелу не хотелось сегодня вечером покидать теплую библиотеку.

Он открыл дверь и на первый взгляд никого не обнаружил. Только через минуту он заметил мужчину, согнувшегося чуть не до земли. Свет газового фонаря отбрасывал на крыльцо резкие тени, но когда посетитель поднял голову, стали заметны крупные капли пота на побледневшем лице.