– Бандаж снять, – велел он не столько Норе, сколько самому себе, ослабил повязку и стянул ее, пока девушка вытирала Джону лицо. На животе больного, в остальном выглядящем нормально, виднелась небольшая, но сильно воспаленная фиолетовая выпуклость. – Паховая грыжа. – Дэниел расстегнул пуговицы на брюках, чтобы лучше видеть, и потянул вниз, открывая подштанники. – Простыню! – потребовал он сердито. Стой рядом с ним Гарри, волноваться было не о чем, но Гибсон просто не мог допустить, чтобы обнаженный мужчина лежал перед Норой. Одной рукой он выхватил у девушки какую-то тряпку и накинул на Прескотта, а другой рукой стянул брюки мужчины до бедер. – Может, вам лучше все-таки уйти? – пробормотал он.

Нора замерла и уставила на Дэниела поверх стонущего пациента.

– Да вы с ума сошли. Никуда я не уйду.

– Будет… – Дэниел примолк, опасаясь, что Прескотт может услышать и испугаться, и закончил вполголоса: – Непросто.

– Я не позволю вам проводить операцию в одиночку. Искать Гарри нет времени. Посмотрите на цвет опухоли. Да еще рвота. – Она наклонилась к пациенту: – Джон, вы опорожняли кишечник за последние сутки?

Он покачал головой:

– Слишком больно. – Последнее слово превратилось в крик, и к каплям пота на лбу добавились слезы.

– Держите его, – велел Гибсон тихим голосом и подождал, пока Нора крепко схватит пациента за руки, а потом надавил на фиолетовую выпуклость, пытаясь вправить ее обычным способом.

Прескотт закричал и дернулся, но тут же обмяк. Дэниел с Норой дотронулись до его шеи, проверяя пульс; их пальцы при этом соприкасались.

– Потерял сознание, – произнес Гибсон, встревоженный тем, что пульс почти не прощупывается. – Но, вероятно, ненадолго. Нужны захваты.

Нора прикрепила одну сильную руку моряка к столу, Дэниел застегнул пряжку другого ремня и выпрямился.

– Грыжа уже ущемлена. И почернела.

– Гангрена? Я могу попробовать связаться с доктором Барнеттом, если вы подготовите Джона к операции.

Гибсон перевел взгляд на окно, которое дребезжало под яростными ударами ветра. За окном клубилась непроглядная тьма.

– Барнетт живет в шести кварталах отсюда, и половина уличных фонарей не горит. Его еще нужно привезти сюда, но если он ушел на дежурство, то мы опоздали. – Было заманчиво выбежать в завывающую ночь и оставить пациента наедине с его муками, а потом дождаться, пока его разрежет другой хирург. Заманчиво, но невозможно. Прескотт уже понемногу приходил в себя, и вместе с затрудненным дыханием изо рта у него вырывались тихие стоны. – Знаете, скорее всего, конец будет один, несмотря на все наши усилия, – предупредил Дэниел Нору. – Если грыжа уже лопнула, то ничего не поделаешь.

– А если нет? – Глаза у девушки стали огромными и темными как никогда.

– Вы сами знаете: шансов мало. Можно попытаться высвободить кишечник через небольшой разрез в брюшной стенке, но если кишку хотя бы поцарапать, он покойник. – Дэниел посмотрел на свою трясущуюся руку. – Мне еще ни разу не доводилось устранять непроходимость кишечника. Даже на трупе. Я и видел-то подобную операцию только один раз, и то издалека. – Он нервно пригладил волосы.

– Я такое делала, – тихо произнесла Нора, ощупывая выпяченную грыжу.

– Что?!

– Доктор Крофт позволил мне провести операцию по удалению грыжи на трупе.