– Что?!

– Доктор Крофт позволил мне провести операцию по удалению грыжи на трупе. Ее можно было и просто вправить, и я решила попрактиковаться в этой процедуре, но потом наставник показал мне, как можно прооперировать опухоль. Не так и сложно. – Лицо у девушки застыло, а потом жуткая тишина охватила и операционную; Дэниел слышал лишь собственное дыхание, со свистом вырывающееся из легких. – И я читала… – Она поколебалась, а затем торопливо закончила: – Что через похожую паховую грыжу успешно удаляли и аппендикс. Я даже знаю, где можно сделать разрез.

– Подобная операция – безумие. Почти наверняка со смертельным исходом. – Гибсон помолчал, потом спросил: – И кто удалял тот аппендикс?

– Один француз. Сто лет назад, – призналась Нора. Дребезжание стеклянной крыши заглушило проклятие, вырвавшееся у Дэниела.

– Как нам удержать больного на месте? – спросил он. – Надо ведь не просто найти и отрезать аппендикс: возможно, придется удалить омертвевшую часть кишки, не позволяя содержимому попасть в брюшную полость. Это и с трупом сложно, а наш пациент, сколько его ни привязывай, будет дергаться при каждом прикосновении. А у вас не хватит сил его удержать. Тут требуется как минимум трое мужчин, и даже тогда… – Дэниел повертел в руках бандаж, пытаясь решить, можно ли с его помощью еще больше ограничить Прескотту движение. Напоить его лауданумом не получится: жидкость не удержится в желудке. – Может, дать опиума в порошке? – раздумчиво произнес он, все еще хмурясь.

Нора тем временем бросилась за скальпелями и инструментами, отодвигая бутылки с эфиром, которые они оставили рядом с хирургическими иглами, но Гибсон тихо произнес:

– Знаете, Нора, думаю, лучше ничего не предпринимать.

Тут раздался слабый голос Прескотта, как-то умудрившегося приподняться на столе:

– Пожалуйста. Пожалуйста, Гарри, помоги… – Он задергался, оглядывая операционную налитыми ужасом голубыми глазами.

Нора замерла, ее рука зависла в воздухе. А затем девушка решительно ринулась к столу и вместо скальпеля вложила в ладонь Дэниела бутылку. Стеклянный флакон с эфиром.

– Мы пропали, если сделаем это… – прошептала она. По лицу ее скользнула тень невеселой улыбки, а в глазах замерла страшная неуверенность. – И точно пропали, если не сделаем.

– Так давай! – рявкнул Гибсон, в нетерпении переходя на «ты». Сейчас он думал только о том, где сделать первый разрез, как перевязать артерию и найти здоровую розовую кишку.

Нора капнула жидкость на салфетку и провела ею по лицу Джона.

– Это всего лишь лекарство, – промурлыкала она, пока пациент пытался отплеваться. И буквально через минуту воскликнула: – Дэниел, он спит! Приступай же!

Гибсон провел скальпелем по натянутой коже, которая мгновенно разошлась, и принялся осторожно рассекать брюшину, пока не показалась омертвевшая кишка. Ощупав ее с максимальной для столь срочной ситуации осторожностью, он объявил: – Похоже, кишка целехонька. Шанс есть. Но я не знаю, как правильно удалить омертвевший кусок. Может, сначала надо наложить зажимы? – Он наблюдал за пульсирующей артерией и раздумывал, где лучше разрезать, чтобы не потерять драгоценные секунды. Почерневшая ткань в руке была слишком опасна, чтобы позволить себе ошибиться. За мертвым участком кишечник раздулся, переполнившись продуктами пищеварения, которые не могли пройти дальше. Поверх неподвижного тела пациента Гибсон посмотрел на встревоженное лицо Норы. Выражения он прочесть не мог, но увидел, как ее рука дернулась к разрезу, и понял, что означает это непроизвольное движение.