– Ты-то как себя чувствуешь? – тихо спросил Дэниел, идя рядом.

– Сама еще толком не знаю. – Она должна была бы испытывать усталость, но слишком переволновалась. – Думаешь, не стоит ему говорить о наркозе? – От нее не ускользнуло, что Гибсон избегал любого упоминания об эфире.

– Давай сначала убедимся, что Прескотт выживет. Первое испытание позади, но…

– Окончательный результат будет ясен через несколько дней, – закончила Нора.

Дэниел рассеянно кивнул, специальным упражнением старательно расправляя плечи, растирая мышцы от шеи до запястий и пальцев.

– Что бы ни случилось дальше, думаю, мы справились, – заявил он.

Нора улыбнулась в ответ.

– Первым делом надо навести полный порядок в операционной.

Однако Дэниел лишь покачал головой.

– Нам обоим нужно успокоить нервы. Таково предписание врача, – добавил он.

Девушка мыла стол, когда Гибсон появился с пыльной бутылкой в руке и двумя разномастными бокалами.

– Вряд ли миссис Фиппс одобрит, если мы принесем сюда хорошую стеклянную посуду.

– Вот уж точно.

– Даже не знаю, лечебное это вино или праздничное. Ну что, мисс Биди, поздравляю с первой операцией.

– Когда ты произносишь такое вслух… – От волнения шея у нее покрылась красными пятнами, а по спине пробежали мурашки.

– Не уверен, что мне вообще следует произносить такое вслух. Мы ведь нарушили закон. Зато спасли жизнь человеку. По крайней мере, на сегодняшний вечер. – Улыбка смягчила сомнение, затаившееся в его глазах.

– Ну, вообще-то, закон нарушила я. – Не в силах устоять на месте, Нора схватила щетку и принялась скрести стол, не понимая, что бурлит у нее в крови, вызывая головокружение, – страх или волнение.

– Знаешь, ты казалась бы более человечной, не будь такой безупречно неутомимой, – заметил Дэниел. Он быстро расправился с пробкой, налил в каждый бокал до половины, затем взял другую щетку и принялся отмывать стол с противоположной стороны.

– Ненавижу чистить операционную, когда все высохнет. А сейчас мытье попросту позволяет отвлечься. О чем я вообще думала? Чуть кишки ему не вспорола. – Лицо у нее побелело, а рука со щеткой замедлила движения.

Дэниел накрыл ее руку своей.

– В безвыходной ситуации ты сделала все, что могла.

Нора отдернула руку и потянулась развязать фартук, но обнаружила, что узелок слишком тугой и ей не справиться.

– Позволь мне, – предложил Дэниел.

Она наклонила голову и стала ждать.

– Ну что, никак?

– Похоже, придется действовать скальпелем, – усмехнулся Гибсон. – Но зачем ты его так затянула?

– Я уж и не помню, очень спешила.

– Не двигайся.

Должно быть, он слишком увлекся распутыванием узла и не осознавал, что они стоят очень близко друг к другу и от его мягких прикосновений у нее покалывает кожу. На стене перед Норой их тени слились в одно темное пятно. Нет, надо что-то сказать.

– Ну все, готово. – Он поднял голову, и его дыхание теплой волной проплыло по шее девушки.

– Спасибо. – Дрожащими руками она стянула с платья тяжелый фартук и повесила на крючок. Но обернуться было слишком страшно.

– Нора…

От нерешительного тона Дэниела ее страхи развеялись как дым.

– Что? – Она повернулась к нему лицом, недоумевая, как умудрилась не задеть его при этом локтями или носом: участок пола, который их разделял, был не шире шляпной коробки.