Дэниел выдохнул и отступил назад, улыбаясь и покачивая головой.

– Нет, ты только посмотри на нас. Знаешь, что сказала бы моя мать, увидев меня в одной рубашке?

У Норы имелись кое-какие мысли о его матери, но ни одна из них не была лестной.

– Так и представляю себе обстоятельнейшую лекцию о приличиях! – Глаза ее искрились смехом.

– На самом деле у нее скорее случился бы нервный приступ, – поправил он с улыбкой.

– Дэниел! – ахнула Нора в притворном возмущении, пародируя благородную даму, а затем добавила обычным голосом: – Вот так?

– Ты будто уже с ней встречалась. – Он печально улыбнулся и протянул ей бокал.

Нора прислонилась к столу и наклонилась к вину. Сливовый запах, который шел от Дэниела, теперь чувствовался сильнее.

– Прекрасное вино, правда? – спросил он.

Девушка кивнула.

– За что выпьем?

– За чудесный эфир, – сказала Нора, поднимая бокал.

Дэниел повторил ее тост, сделал глоток и заметил:

– Ты была великолепна.

Нора тоже отпила вина.

– Мы оба были великолепны. – Каким-то образом они оба оказались так близко у стола, что их руки соприкоснулись.

– Пожалуй, «мы» нравится больше, чем «ты» или «я». – Дэниел поднял бокал и снова отхлебнул. – Знаешь, я даже завидую твоей смелости, Нора.

– Ради бога, пользуйся, с радостью поделюсь. – Тут она вспомнила безрассудную схватку Гибсона с Викери. – Хотя вряд ли тебе это нужно.

Дэниел пожал плечами, не вполне с ней соглашаясь. Норе казалось, что он расположен к откровенному разговору, и ей нравилась идея постепенно вернуть ему уверенность в себе.

– А что сказал бы твой отец, увидев тебя в одной рубашке? – Чем больше она узнавала о Дэниеле, тем сильнее убеждалась, что его родные за многое должны ответить.

Молодой врач засмеялся и повертел бокал в руках.

– Я совершенно уверен, что никто из моей родни даже представить себе не мог такого.

– Операции по удалению грыжи или тебя в одной рубашке? – уточнила Нора.

– И того, и другого. Вот войди они сюда сейчас, были бы потрясены моим нынешним расхристанным видом.

– Но ты же в рубашке, а не голый, – возразила Нора. – Впрочем, истинные леди, полагаю, отличаются повышенной чувствительностью к этикету и тонкой натурой.

– Очень тонкой, – подтвердил Дэниел с улыбкой.

– А мисс Эдвардс? – спросила Нора.

Его улыбка мгновенно исчезла, сменившись страдальческой гримасой.

– Она разорвала нашу помолвку, поэтому не увидит меня ни в сюртуке, ни в рубашке, ни голым, так что… – Молодой человек покраснел так, что запылали уши, и поставил бокал на стол. – Прости. Ляпнул, не подумав. Не хотелось бы переводить разговор на такие темы… на вопросы, которые… – У Дэниела заалела даже шея. – Которые отдают пошлостью.

Нора допила вино.

– Я знаю, что ты ничего подобного не имел в виду. К тому же я не ханжа. – Она поставила пустой бокал и выпрямилась, внезапно осознав, что миссис Фиппс такой беседы с глазу на глаз точно не одобрила бы. И Дэниел, скорее всего, тоже. Правда, она и раньше ему говорила, что не похожа на других женщин, но сейчас собственная своеобычность ее почему-то раздражала. Почему леди краснеют и начинают обмахиваться веером, стоит кому-то назвать опору стола ножкой? Полнейший абсурд, что она, всего полчаса назад филигранно извлекшая грыжу из семенного канатика мужчины, смущается из-за разговора, прилично или неприлично мужчине ходить перед дамой без сюртука.