– Спасибо. Но знаешь, Джеки, быть мной непросто, даже если со стороны так не кажется. Как и ты, я живу с мужчиной, который, возможно, никогда на мне не женится. Как и ты, я люблю его так сильно, что не могу оставить. Я не знаю, как долго еще смогу петь. Да, у меня есть актерские способности, но мой голос не вечен. Кем я тогда стану? Бывшей сопрано без кольца на пальце.

Джеки слегка улыбнулась:

– Это единственное, что в тебе не изменилось, Мария. Ты всегда любила преувеличивать. Ты никогда не будешь бывшей. Неважно, поешь ты или нет, ты всегда останешься Марией Каллас.

* * *

В конце вечера, оставшись наедине в каюте, Мария и Ари настороженно переглянулись, как два боксера, оценивающие замах противника, а затем яростно набросились друг на друга и занялись любовью с первобытным, свирепым неистовством. Онассис толкнул Марию на кровать лицом вниз и резко вошел сзади. Она ахнула от неожиданности и боли, но он не обратил на это никакого внимания. Кончив, он развернул ее к себе и впился непроницаемым взглядом темных глаз.

– Может, ты и великая певица, но здесь я могу делать с тобой все, что захочу.

Мария знала, что ей следовало запротестовать, сказать, что она ему не принадлежит, но она чувствовала непривычную пассивность, будто из нее выкачали все эмоции. Она думала лишь о стройном теле американской княгини. Эта женщина лежала здесь, в их постели, или Ари отвел ее в спасательную шлюпку? А может, он еще не переспал с ней и ждал подходящего момента?

– Ты не говорил, что пригласил в круиз Радзивиллов.

Онассис улыбнулся:

– Это вышло случайно. Я ждал Гарбо, но она внезапно отказалась, а эти заштатные аристократы всегда готовы принять приглашение в последнюю минуту. Думаю, у княгини большие аппетиты, и бедный Сташ понимает, что она ему не по карману.

Он сказал это так спокойно, что она засомневалась, не начались ли у нее галлюцинации.

– Лучше бы я их не звал – Ли не может разговаривать ни о чем, кроме американской политики.

Его голос звучал совершенно искренне, и гнев Марии начал угасать. Она беспечно заметила:

– Ли не похожа на человека, который увлечен политикой.

– Именно так, но у нее есть личный интерес – ее сестра. Думаю, она собирается прочно обосноваться в Белом доме.

Мария коснулась щеки Аристо.

– Мне так сильно тебя не хватало.

– А мне тебя.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

– В пятницу я приду послушать, как ты поешь.

Мария кивнула и притянула его к себе.

Глава восемнадцатая

«Любовь – вольная птица»

Нью-Йорк, 19 мая 1962 года

Ее первым порывом было сказать «нет». Она не хотела ехать в Нью-Йорк; она не хотела видеть ни Ли Радзивилл, ни ее сестру – первую леди. Но услышав, что Демократический комитет, организующий благотворительное мероприятие в «Мэдисон-сквер-гарден» по случаю сорокапятилетия Джона Кеннеди, пригласил ее выступить в качестве главной звезды вечера, Аристо настоял, чтобы она согласилась.

– Мария, ты с ума сошла? Это самое громкое событие года. Там будут все! Как ты можешь отказываться?

– Но мне нравится быть здесь, на яхте, с тобой.

– Какой смысл в твоем прославленном голосе, если ты им не пользуешься? Лично я пойду на этот концерт, будешь ты петь или нет.

В тот же день Мария приняла приглашение. Организатор мероприятия предложила ей выбрать музыку для выступления, соответствующую месту проведения и случаю. Мария язвительно уточнила, не хотят ли они, чтобы она спела «С днем рождения, мистер президент». Женщина на другом конце провода нервно рассмеялась.