Эльза надела треуголку и отдала честь. Мария не смогла удержаться от смеха, а Менегини, отвернувшись, пробурчал:

– Конечно, я пойду с тобой. Хоть одному из нас нужно сохранять благоразумие.

* * *

Машина остановилась у Il Circolo, и Марию ослепили вспышки камер. Фотографы были повсюду: они бегали за ней, перед ней, протискивались между ней и Титой, выкрикивали ее имя и посылали воздушные поцелуи. Увидев дверь клуба на другом конце тротуара, она двинулась прямо к ней, словно пробираясь сквозь косяк юрких рыб. Войдя внутрь, она прислонилась спиной к стене, чтобы перевести дыхание, а затем с укоризной взглянула на Эльзу:

– Как они узнали, что я приду?

Эльза округлила глаза:

– Il Circolo – самое модное место в Риме. Сюда приходят все, а где знаменитости, там и пресса. Я знаю, это ужасно, но, к счастью, ты выглядишь на миллион долларов благодаря твоему отцу-основателю.

Мария сделал вид, что поверила, хотя она все еще подозревала, что ее подруга как-то связана с появлением фотографов. Куда бы она ни пошла с Эльзой, вокруг всегда вертелись репортеры. Схватив Титу за руку и подобрав отороченный соболем шлейф, она спустилась по винтовой лестнице в клуб.

Круглый зал Il Circolo, увешанный зеркалами и бронзой и уставленный кожаными банкетками, эффектно освещался классическими светильниками – типично итальянский интерьер, одновременно роскошный и неуютный. У небольшой сцены, где три тайские девушки в традиционных костюмах исполняли танец с живыми змеями, стояли столики, однако большинству посетителей было интереснее смотреть друг на друга. Когда люди в дверях заметили Марию, по залу прокатилась волна аплодисментов. Оперная дива царственно помахала рукой, а Эльза отдала честь.

Мария последовала за управляющим к столику в дальнем конце зала, где уже сидели несколько друзей Эльзы. Среди них были Онассис и Тина.

Она повернулась к Эльзе:

– Как ты могла не сказать о том, что здесь будут Онассисы?!

Эльза посмотрела на нее с фальшивой кротостью:

– О, я хотела сделать приятный сюрприз. К тому же, как Джордж Вашингтон, я не имею права лгать.

Онассис окинул Марию оценивающим взглядом и спросил по-гречески:

– Ты меня испугалась? Я польщен.

Мария ответила по-английски:

– Как приятно снова тебя видеть, Аристо.

Она наклонилась, чтобы обменяться с ним поцелуями, и почувствовала дрожь, уловив запах его сигары и чего-то еще. Он коснулся ее локтя, и она ощутила тепло его пальцев на своей коже.

Отстранившись, она взяла мужа за руку и потянула к танцевальной площадке.

– Ну же, Тита, мы целую вечность не танцевали вместе, – сказала Мария.

Тита был на удивление хорошим партнером, но Мария никак не могла расслабиться и отдаться музыке. Она не видела Онассиса, но чувствовала, как он смотрит на нее с другого конца зала. Она наступила мужу на ногу, и он поморщился от боли.

– Прости.

– Ты просто устала, Мария. Я все еще не понимаю, что мы здесь делаем, – пожаловался он.

Мария увидела, как Тина Онассис танцует с Рейнальдо – молодым любителем шелковых носков из Венесуэлы. Она заметила, как молодой человек наклонился и почти незаметно коснулся губами шеи Тины. Это был жест влюбленного. Мария поразилась терпению Онассиса. В Афинах ее юности с неверными женщинами обращались очень сурово. Возможно, у богатых все было по-другому.

– Мы скоро уйдем – сразу после того, как пробьет полночь, – сказала она Тите.

Ведущий подошел к микрофону и объявил на всех возможных языках:

– Дамы и господа, Новый год уже на подходе. Давайте посчитаем вместе: Dieci, nove, otto, sette, sei, cinque, quattro, tre, due, uno.