Эльза чуть не сбила Марию с ног, крича:

– С Новым годом, дорогая Мария, путеводная звезда моей жизни.

Она наклонилась, чтобы поцеловать ее в губы, но очень своевременная вспышка фотоаппарата заставила Марию повернуть голову, и она оказалась нос к носу с Онассисом.

– Мадам Каллас, какая честь для меня встретить Новый год с вами.

– Я думала, ты называешь меня по имени.

Онассис широко улыбнулся:

– Я так давно тебя не видел – мне подумалось, это могло бы показаться вольностью. Ты была совершенно неуловима.

– Я весьма невысокого мнения о твоих детективных способностях, – едко ответила Мария. – Я была в Нью-Йорке весь осенний сезон, затем в Афинах и в Германии на серии концертов. Я пела в Ла Скала, а теперь даю выступление здесь. Вы совсем не читаете газет, мистер Онассис, или просматриваете только финансовые сводки?

Улыбка Онассиса не дрогнула.

– Я слышал, что твоя сестра давала концерт в Нью-Йорке и что ты не смогла его посетить, потому что пела в Афинах. Или все было наоборот? Точно не помню.

Мария сделала шаг назад.

– Кажется, ты слишком много обо мне знаешь и все же не пришел послушать, как я пою. Думаю, тебе по карману билет в оперу.

Онассис слегка поклонился и протянул руку, чтобы вывести ее на танцплощадку. Она собиралась отстраниться, но потом увидела, что раскрасневшаяся от возбуждения Эльза смотрит на нее, высунув розовый кончик языка, и решила, что Онассис – меньшее из двух зол.

– Но я не хочу слышать, как ты поешь… Мария, – прошептал ей на ухо Онассис.

– Почему бы и нет? Все остальные хотят именно этого.

Мария почувствовала его ладонь на талии и упругость сильных рук.

Онассис пристально посмотрел на нее:

– Я не такой, как все остальные. Думаю, ты это знаешь.

Мария ничего не ответила. Она изо всех сил старалась не прижиматься к нему слишком близко.

– Честно говоря, я не люблю оперу, – продолжил он.

Она отстранилась.

– Потому что ты никогда не слышал, как я пою. Сцена – мое королевство.

Онассис рассмеялся, и тут же их лица осветила вспышка фотокамеры. Одному из папарацци удалось проникнуть внутрь, и он не мог поверить своей удаче, засняв, как танцуют вместе два самых известных в мире грека.

Но его счастье длилось недолго. Прежде чем Мария поняла, что происходит, Онассис схватил камеру, открыл ее, чтобы засветить пленку, а затем с улыбкой вернул владельцу.

– Полагаю, это ваше.

Он снова повернулся к Марии:

– На «Кристине» ты будешь недосягаема для этих паразитов.

Мария посмотрела ему в глаза:

– На «Кристине»? Я не помню, чтобы мне присылали приглашение и тем более, чтобы я его приняла.

Онассис и глазом не моргнул.

– Тогда я приглашаю тебя сейчас, и ты, конечно, не откажешь.

– Почему ты так уверен? – спросила Мария, поразившись его самомнению.

Ари посмотрел ей в глаза и произнес:

– Потому что «Кристина» – это мое королевство, Мария.

Ей захотелось влепить ему пощечину. Как он мог сравнивать свое дурацкое суденышко с волшебством, которое она творила на сцене? Вместо этого она отстранилась и одарила его взглядом, который приберегала для негодяя Скарпиа во втором акте «Тоски».

– Как захватывающе. Боюсь, мне придется покинуть вас, мистер Онассис – мне нужно подготовиться к очень важному выступлению.

Онассис пожал плечами:

– Очень жаль, что утром я улетаю в Вашингтон.