Она не могла видеть зрителей, но услышала, как те ахнули от ужаса при звуке, который она издала. Она стояла на краю обрыва – малейший порыв ветра мог столкнуть ее в пропасть. Подавляя панику, она вдохнула через нос, пытаясь наполнить легкие воздухом и расслабить гортань, чтобы пропеть высокие ноты. Но даже выдохнув весь воздух, ей удалось издать лишь ужасный, немелодичный вопль.

Зал зашипел. Марии показалось, что она услышала мужской выкрик: «Возвращайся в Милан, ведьма».

Она заставила себя продолжать, сжимая руку поющего ей тенора, а затем они вместе закончили арию. Раздались аплодисменты – восторженные аплодисменты, – но сквозь них слышались и возгласы недовольства. Как только опустился занавес, Мария юркнула за кулисы в поисках Титы, но его там не было. Опустив голову, она убежала в гримерную и рухнула в объятия Бруны.

Мгновение спустя вошел сияющий Тита в сопровождении Эльзы. Они оба улыбались.

– Ты был великолепна, tesoro.

– Если бы я накрасилась, от моего макияжа не осталось бы и следа, – сказала Эльза, вытирая воображаемые слезы.

Мария смотрела на них безжизненными глазами.

– Вы либо оглохли, либо занимались чем-то другим. Свяжись с директором театра, Тита, и скажи, чтобы во втором акте меня заменили.

Тита не шелохнулся.

– Мария, ты преувеличиваешь.

– Не тебя назвали ведьмой, Тита. Делай, что я говорю.

Менегини попятился, словно ему дали пощечину.

Эльза попыталась положить руку Марии на плечо, но она дернулась как ошпаренная.

Бруна принесла несколько горячих фланелевых полотенец и начала обматывать ими шею Марии.

В гримерную улыбаясь вошел директор театра синьор Санпаоло.

– Мадам Каллас, позвольте сказать, как вы были великолепны и как нам повезло, что вы открываете наш сезон.

Мария посмотрела на Санпаоло точно так же, как десять минут назад смотрела на сцене на Поллиона, когда тот объявил, что хочет жениться на другой.

– Значит, вы не слышали, как мой голос сорвался в последнем дуэте? Возможно, я единственная, кто слушал. Мне не следовало соглашаться петь, зная, что я больна. Но я не хотела подводить вас и публику. Я не могу продолжать. Пригласите замену.

Услышав это, Санпаоло заметно сник.

– Возможно, стоит отложить начало второго акта, чтобы вы пришли в себя?

Мария покачала головой:

– Не получится. Меня нужно заменить.

Директор молчал.

Мария обернулась к Тите:

– Ты сказал, что у меня есть дублерша.

Тита пожал плечами:

– Я думал, что она есть.

Мертвенно-бледный Санпаоло побагровел:

– Прервать выступление, на котором присутствует президент, будет верхом неуважения.

Мария подняла руку, призывая его к молчанию:

– Синьор Грончи поймет. Кроме того, вы же сделали объявление перед спектаклем и предупредили зрителей, что я не в голосе.

Снова воцарилось молчание.

– Не было никакого объявления, и никакой дублерши тоже нет.

Мария схватила первое, что попалось под руку, – это оказалась баночка с кремом – и запустила ею в мужа. Драматический эффект был смягчен тем, что Менегини ловко поймал «бомбу».

Опять повисла пауза, а затем вперед шагнула Эльза.

– Мария, дело не только в твоем голосе, – неуверенно проговорила она, – само твое присутствие на сцене уникально. Даже если ты перейдешь на речитатив, зрители все равно будут очарованы. Это под силу только артисту твоего уровня. Ты величайшая актриса, думаю, это может сработать.