Сделав глубокий вдох, она пропела:

– L'amour est un oiseau rebelle…

Гордая песня Кармен прорезала тишину средиземноморской ночи и буквально околдовала пассажиров и экипаж «Кристины». Один за другим на палубу стали подниматься матросы, чтобы послушать чудесную музыку. Время на яхте словно замерло.

Когда стихла последняя нота, пассажиры и экипаж восторженно захлопали. Аплодисменты пробудили Черчилля от приятной дремоты. Увидев, что Мария грациозно кланяется, он сказал:

– Какие у вас потрясающие легкие, мадам Каллас. Мой слух уже не тот, что прежде, но благодаря вам я не пропустил ни одной ноты.

Мария лучезарно улыбнулась и грациозно коснулась ключицы.

– Я так рада это слышать, сэр Уинстон. Если бы вся моя публика была столь же внимательна.

Когда Монтегю Браун помогал своему боссу подняться на ноги, величественный старик прошептал ему на ухо:

– Она что, собирается петь каждый вечер?

III

Мария проснулась в два часа ночи – «Хабанера» все еще вибрировала в ее теле. Раздражающий храп Менегини становился все громче. Она накинула один из пеньюаров и выскользнула из каюты на палубу в объятия теплого морского бриза.

Яхта плавно двигалась вперед. Мария любовалась на удаляющиеся огни Лазурного Берега. Взошедшая луна посеребрила волны. На мгновение Мария почувствовала всепоглощающее умиротворение: она могла бы бесконечно стоять здесь и глядеть на воду.

Вдруг она почувствовала знакомый запах, а затем услышала, как позади нее скрипнула половица. Оглянувшись, она увидела Ари с сигарой во рту.

– Я тебя напугал? Прости.

Но он вовсе не выглядел виноватым.

Мария обхватила себя руками, осознав, что ее прикрывает лишь тонкий лоскуток шелка.

– Я плохо засыпаю после выступления, – сказала она. – Нужно немало времени, чтобы вернуться на землю.

Онассис кивнул:

– Сон сильно переоценивают. Лично мне хватает четырех часов. Поскольку мы оба не спим, могу я предложить тебе выпить или перекусить? Может, сигару?

Мария покачала головой:

– Я никогда не курю.

– Я послушал твою «Хабанеру» и не смог отказаться от соблазна.

Онассис помахал перед ней сигарой.

– Вот как? – процедила Мария сквозь зубы.

Онассис широко улыбнулся:

– Благодаря твоему пению она доставляет мне еще больше удовольствия.

– Я польщена.

Онассис шагнул ближе. В этот момент из-за облака снова показалась луна. Увидев, как он смотрит не нее, Мария крепко сжала поручень.

Ари что-то достал из кармана.

Даже в лунном свете от колье захватывало дух.

– Жаль, что ты его не хочешь.

Мария ощутила на лице его дыхание.

– Оно будет великолепно смотреться на твоей жене, – степенно заметила она.

– Но я купил его для тебя, Мария.

Не сводя с нее глаз, Онассис положил руку на поручень и медленно разжал пальцы. Мария ахнула, услышав всплеск, с которым колье упало в воду, но не отвела взгляда.

Наконец она прервала молчание:

– Ты пытаешься произвести на меня впечатление?

– Возможно.

Он снова затянулся сигарой.

– У меня получилось?

Мария посмотрела ему в глаза:

– Возможно.

Онассис придвинулся ближе.

– Мои желания просты, Мария.

Она отстранилась.

– Мои тоже: я хочу есть.

Ари взглянул на нее:

– Чего ты хочешь? Икры? Лобстера?

Мария покачала головой.

* * *

Через десять минут на кухне «Кристины» Онассис взбивал яйца с сыром фета и орегано.