– Не самое лучшее время, – заметил Онассис.

– Хуже и быть не могло, – горько усмехнулась Мария. – Мы многое пережили: нашествие немцев, гражданскую войну, – но хуже всего было то, что матери не было до меня никакого дела, ее волновал лишь мой голос. Я все время думала, что, если стану знаменитой, она полюбит меня так же сильно, как сестру. Однажды, через неделю после того, как мне стукнуло тридцать, я вдруг поняла: что бы я ни делала, этого всегда будет недостаточно.

Ее глаза заблестели от слез. Они всегда наворачивались, когда она думала о матери.

– С тех пор я с ней не разговаривала.

Онассис коснулся ее руки, не отводя взгляда.

– Нам обоим пришлось нелегко, и тебе, и мне. Отчасти поэтому ты так мне интересна.

Мария собиралась ответить, когда услышала шаги. Оглянувшись, она увидела мужа. Он стоял позади них в халате и моргал, как совенок. Мария встала, отодвигаясь от Онассиса.

Тита посмотрела на нее с укором:

– Я тебя повсюду искал. Куда подевались мои таблетки от морской болезни?

– Но на море полный штиль, – с удивлением заметил Онассис.

Мария вздохнула и взяла Титу за руку.

– Бедный Баттиста не рожден для жизни под парусом. Он чувствует малейшие колебания волн.

Онассис пристально посмотрел на нее.

– Что ж, будем надеяться, что нас не занесет в неспокойные воды, – многозначительно ухмыльнулся он.

* * *

Позже Мария лежала в темноте и прокручивала в голове встречу с Онассисом. Она чувствовала, что скоро что-то произойдет. Но что именно и насколько сильно ей этого хочется? Было странно находиться рядом с мужчиной с такой же несгибаемой волей, как у нее – если не больше, – и она не была уверена, что ей это нравится. Мария вспомнила его улыбку, когда он уронил колье в море, и вздрогнула.

IV

Рано утром яхта встала на якорь в бухте Портофино. Тина собиралась показать гостям город, а Ари остался развлекать Черчилля.

Тина, три леди из семейства Черчилль и Монтегю Брауны уже стояли на палубе. Клемми Черчилль многозначительно посмотрела на часы. Заметив это, Тина подозвала одного из членов экипажа:

– Ставрос, передай, пожалуйста, мадам Каллас, что мы уже готовы.

Услышав стук в дверь, Мария оглядела свою пляжную пижаму в мелкий цветочек и засомневалась в уместности выбранного наряда. Но времени переодеваться не было, поэтому она схватила солнцезащитные очки и соломенную сумку, которая, по словам Алена, подходила для вылазок в порт, и поспешила присоединиться к остальным.

Увидев собравшуюся на палубе компанию, Мария поняла, что совершила ошибку. На Тине были тельняшка и бриджи, остальные женщины были одеты в хлопчатобумажные платья-рубашки пастельных тонов, за исключением шестнадцатилетней Селии, которая предпочла шорты. В яркой пижаме Мария чувствовала себя экзотической гостьей, вторгшейся в строгий английский сад. Тина слегка моргнула, женщины семейства Черчилль незаметно переглянулись – они тоже заметили ее оплошность. Но пути назад не было, поэтому она вскинула голову и направилась к остальным, как Норма, идущая на погребальный костер.

Когда тендер приблизился к порту, Тина заметила небольшую толпу на мощеном причале.

– Как же это надоело. Похоже, нас опять встречают.

Мария увидела на берегу толпу папарацци. Матросу, который спрыгнул на берег, чтобы привязать лодку, пришлось их расталкивать.