Она села за пианино, заиграла Vissi d'arte и действительно заставила капитана прослезиться. Позже он вернулся с палкой колбасы и пачкой спагетти, и Мария снова спела для него, пока мать готовила ужин.

Она всего лишь придала истории больше драматизма, и Тина не имела права морщить свой маленький носик, как будто от нее дурно пахло.

Ари хмуро посмотрел на жену и сказал:

– Война – тяжелое и непредсказуемое время. Не всем посчастливилось переждать ее в закрытой школе в Америке.

В голубых глазах Тины сверкнули льдинки, но она весело рассмеялась и ответила:

– Это слова человека, который никогда не был в закрытых школах. Я думаю, даже сэр Уинстон с трудом смог бы справиться с полусотней вредных подростков.

Селия, внучка Черчилля, которая не произнесла практически ни слова с тех пор, как поднялась на борт, четким, ясным голосом сказала:

– Полностью согласна. Мои ровесницы просто ужасны. Я предпочла бы водить танк, чем быть старостой моей ненавистной школы.

Мать и бабушка взглянули на нее с удивлением, а дедушка усмехнулся:

– Тоже верно. Лично я считаю, что мое образование прервалось лишь на время учебы в школе.

Все рассмеялись, и напряжение рассеялось. Но Мария понимала, что они перешли невидимую грань: что бы ни происходило между ней и Ари, это больше не было их секретом. Она посмотрела на мужа, сидящего в другом конце стола, но заметила лишь привычное непонимание на его лице. Мария недоумевала, как вышло, что она свободно говорит на четырех языках, а Тита едва может связать пару слов по-английски. Она видела, что другие гости не рады сидеть рядом с ним, и ей стало интересно, каково было бы иметь супруга, который столь же свободно вращался в обществе, как Онассис.

V

«Кристина» шла через Мессинский пролив, держа курс на Грецию. Онассис решил не останавливаться в Генуе, а двигаться прямо к острову Капри и побережью Амальфи.

В тот день, когда они приближались к Тоскане, пассажиры собрались у бассейна. Тина демонстрировала бирюзовое бикини, идеально подчеркивавшее ее загар и безупречную фигуру. Леди Черчилль плавала мощным брассом, Диана спала в шезлонге, а Селия хмуро пряталась в тени, не желая выставлять на всеобщее обозрение школьный купальник.

Мария, хорошо помнившая муки своей собственной юности, сжалилась над ней.

– Селия, я привезла слишком много купальных костюмов. Может, один из них подойдет тебе?

Девушка удивленно уставилась на нее:

– Но… То есть, это ужасно любезно, но они же слишком взрослые?

Мария улыбнулась:

– Сколько тебе лет? Шестнадцать? По-моему, звучит вполне по-взрослому.

Селия нерешительно пошла с Марией – знаменитая певица ее смущала. Но она напрочь забыла о своих страхах, увидев невероятное разнообразие купальников. Мария уговорила ее примерить зеленый с глубоким вырезом и бикини в бело-голубой горошек. Селия надела их в ванной и поразилась, насколько они ей шли. Она всегда стеснялась большой груди, но идеальный крой этих купальников подчеркивал, а не прятал ее достоинства.

– Можно взглянуть? – донесся из-за двери голос Марии.

Селия вышла и застенчиво покрутилась перед ней.

– Так гораздо лучше. Нельзя скрывать такую прекрасную фигуру. Боже, я бы многое отдала, чтобы в твоем возрасте иметь такое тело.

Эти слова озадачили Селию.

– Но у вас очень хорошая фигура, мадам Каллас.

– Сейчас – да, но она не досталась мне от рождения. Пришлось как следует поработать.

Селия удивилась:

– Должно быть, вам было ужасно трудно. Пение наверняка пробуждает зверский аппетит. Я всегда умираю с голоду после занятий в хоре. А когда мы разучивали «Пиратов Пензанса», я питалась одними булочками с кремом.