Мария рассмеялась.

– Да, было ужасно трудно, но я хотела хорошо выглядеть.

Селия оглядела каюту и заметила сделанные Аленом эскизы костюмов для круиза, прикрепленные к зеркалу на туалетном столике.

– О, как шикарно! Вот бы у мамы были такие. У нее очень красивая одежда, но всегда что-то выбивается из образа – неподходящий ремень или странные туфли.

Подумав об одежде Дианы Сэндис, Мария мысленно согласилась, но вслух произнесла:

– Все знают, что твоя мать – дочь Уинстона Черчилля. Ей необязательно одеваться по последней моде. Но когда ты Мария Каллас, весь мир ожидает, что ты будешь выглядеть соответственно.

Мария вздохнула, и Селии показалось, что примадонна ждет сочувствия.

Когда они вернулись на палубу, Тина первой заметила купальник.

– Селия, этот цвет тебе ужасно идет.

– Это подарок мадам Каллас.

– Тебе следовало обратиться ко мне – у меня сотни купальников.

Селии показалось, что Тина была раздражена.

Мария сняла пляжный халат, под которым оказалось белое бикини. Она легла на шезлонг и позвала Менегини:

– Тита, дорогой, намажь мне спину.

Ее муж, сидевший в тени с чашкой имбирного чая, послушно подошел, налил в ладонь немного масла для загара и начал втирать.

Онассис, беседовавший с Черчиллем под навесом, вышел на палубу и смотрел, как Тита наносит масло на тело и ноги Марии. Выбросив окурок сигары за борт, он начал снимать гавайскую рубашку. Когда он расстегнул все пуговицы, глаза Марии округлились. Она никогда не видела такой волосатой груди, даже в Греции. Ари поймал ее взгляд и улыбнулся.

– Ты идешь? – спросил он.

Мария покачала головой:

– Пока нет. Хочу сперва немного разогреться. Мы с Титой всегда спорим из-за кондиционера. Если и есть что-то, что сопрано ненавидят больше других сопрано, так это кондиционеры.

Ари прыгнул в воду, подняв кучу брызг.

– Вода чудесная.

Мария и шевельнуться не успела, как Тина взошла на трамплин и изящным лебедем нырнула в бассейн, едва не задев мужа.

* * *

В тот вечер перед ужином Тина сказала Онассису:

– Ари, почему бы не пригласить Рейнальдо присоединиться к нам в Неаполе? Он очень компанейский, а у нас не хватает одного мужчины, да и синьор Менегини ужасно скучный. Рейнальдо флиртовал бы с малышкой Черчилль, был бы очаровательно любезен с ее матерью и, конечно, развлек бы меня.

Она посмотрела на Ари, прелестно надув губки. Но муж покачал головой:

– Нет, Тина, не одновременно с Черчиллями. Не хочу их смущать.

Ари стоял перед зеркалом в спортивных трусах и выбирал рубашку. Он втянул живот и расправил плечи.

Тина ответила ледяным тоном:

– Тебе не кажется, что ты их уже смутил?

Ари оторвался от зеркала.

– Что ты имеешь в виду?

– То, как ты ведешь себя с великой примадонной. Но, полагаю, я должна тебя поблагодарить: по крайней мере, она не входит в число моих подруг.

Однажды Тина вернулась в их поместье на Лонг-Айленде и имела неудовольствие увидеть голову своей подруги Джинни Райнлендер между ног мужа. Она знала, что у Аристо были другие женщины. Поскольку она больше не находила его сексуально привлекательным, ей было все равно, но она не хотела публичного позора. Одним из преимуществ яхты было то, что до сих пор Ари на ней вел себя прилично.

– Тина, это нелепо. У нас с Марией много общего. Мы единственные два человека на этом судне, которые начинали с нуля и чего-то добились сами.

– У тебя больше общего с певчей птичкой, чем с Черчиллем? – спросила Тина, округлив глаза.