Ее «партнером» на этом занятии оказался здоровяк чуть ли не на голову ее выше. Что ж – тем эффектнее выглядел продемонстрированный ею прием: используя инерцию бросившегося на тебя противника, подсечь его и свалить на землю. Заодно она немного поучила парней падать – чтобы не валились как дрова, набивая себе синяки.

На следующий день тот же самый прием она отрабатывала со вторым взводом первого отряда – и так далее, и так далее… три отряда, по три взвода в каждом.

Затруднение, да и то небольшое, возникло лишь со вторым взводом третьего отряда. Их враждебный настрой Лесли почуяла, едва придя на занятия, и быстро поняла причину: многие лица были ей знакомы – те, кто сидел сейчас перед ней, всего несколько дней назад, дружески похлопывая по плечам Сола, провожали его на бой.

Она почти не удивилась, когда ее «партнером» оказался Логан. Когда он, сжав кулаки, встал в боевую стойку, подобралась, понимая, что учебная схватка сейчас может перейти в настоящую. И, поскольку прием, которому она обучала бойцов все эти дни, наверняка ни для кого уже не был секретом, показала другой – тоже с использованием инерции противника, но не подсечку, а переброс. К этому Логан был не готов и шлепнулся, как мешок.

– Ну что ж, попробуйте повторить! – отступив от него и обведя остальных парней взглядом, сказала Лесли. – А потом я вас поучу, как надо правильно падать, чтобы не приходилось вот так… ползать, – кивнула на стоявшего на четвереньках и мотавшего головой Логана – похоже, он крепко приложился физиономией об траву.

Услышала сверху хлопки, подняла голову – на верхней ступеньке стоял Лео и аплодировал. Еще пару раз хлопнул, показал жестом «о’кей» и скрылся из виду.

Довольно скоро занятия превратились для Лесли в рутину.

Показать прием, а потом сидеть и смотреть, как бойцы раз за разом его неумело повторяют; обойти пару за парой, подхваливая, поправляя, объясняя – и снова смотреть. Если останется время – ответить на вопросы, часто дурацкие, вроде: «Что лучше – когда противник выше тебя или когда ниже?»

И знать, что и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра ей предстоит то же самое…

Нередко во время занятий на площадку заявлялся Джерико. Заметив его, бойцы вытягивались по стойке «смирно»; он махал рукой – «Занимайтесь, занимайтесь!» – и присаживался в верхнем ряду. Парни снова сходились в учебной схватке, но бог мой, как же они теперь старались – еще бы, сам Хефе смотрит! – как, если прием получался, косились на трибуну – заметил, нет?!

Иногда он, посидев немного, просто уходил, иногда спускался на площадку – хвалил отличившихся, кого то мог и пожурить: «Отвлекаешься попусту!» Бойцы смотрели на него восторженными глазами, и было ясно, что прикажи Хефе – они пойдут за него в огонь и в воду.

Его обожали, перед ним преклонялись, его слово было законом, а мимолетная похвала ценилась выше любой награды.

И для этого ему не приходилось прикладывать никаких усилий – просто он обладал каким то свойством, которое заставляло людей дарить ему свою безоговорочную любовь и преданность. И не только бойцов – точно так же относились к нему и Пит, и Лео, и Динеро.

Порой Лесли казалось, что она единственный человек в Логове, который способен воспринимать Джерико без розовых очков – таким, каким он был на самом деле. Возможно, «переболев» в шестнадцать лет любовью к нему, она получила некий «иммунитет» против его неотразимого обаяния – но теперь, глядя на Джерико, видела перед собой не великого непогрешимого лидера, а человека, чью настроение менялось, как погода в ноябре, способного в одну минуту быть добрым, ласковым и заботливым – именно быть, а не притворяться, это шло у него от сердца! – и тут же побледнеть от злобы; человека авторитарного и самоуверенного, в принципе не злого и не жестокого, но при необходимости или в приступе раздражения способного на любую жестокость.