Наконец Сол медленно, опираясь на одну ногу, встал. Раскрасневшееся, распухшее лицо лоснилось от слез и пота, глаза горели ненавистью.

– Сука а! – провыл он сквозь сжатые зубы – мужчинам, дерущимся с женщиной, первым на ум всегда приходит именно это слово.

Отвечать Лесли не стала – просто переступила вправо, так что ему пришлось повернуться, опираясь на больную ногу. Стон он сумел сдержать; выхватил нож и выдохнул:

– Ну давай!

Перебросил клинок из руки в руку – неопытного противника такой прием может отвлечь. Она поняла, что сейчас последует выпад, и успела отшатнуться, пропустив лезвие перед грудью.

Еще выпад, еще… Чтобы удержать равновесие, Сол размахивал свободной рукой, на поврежденную ногу он старался не ступать. Лесли увертывалась и отклонялась, тоже почти не сдвигаясь с места.

Она понимала, что если сейчас податься в сторону, делая вид, что хочет зайти сбоку, то Сол вынужден будет последовать за ней, и мало помалу боль в ноге измотает его окончательно. Но парень он, судя по всему, был выносливый, а надолго затягивать схватку Лесли не хотела.

– Слабак! – в очередной раз увернувшись от удара, усмехнулась она ему в лицо.

Сол бешено рванулся вперед, клинок словно сам собой перелетел в его левую ладонь и устремился ей в бок, а правая рука, как атакующая гремучка, метнулась к ее плечу. Схватить, удержать, ударить – в этот выпад он вложил всю свою силу… и просчитался.

В тот момент, когда его пальцы почти коснулись черной жилетки, Лесли внезапно подалась назад и мягко завалилась на спину, а сам он, перелетев через нее, рухнул ничком на землю.

На этот раз она не стала дожидаться, пока он встанет – прыжком обрушилась ему на спину и ударила ножом в бок.

Сол глухо вскрикнул. Лежа на животе, он был практически беспомощен и мог лишь корчиться, пытаясь стряхнуть с себя обхватившую его коленями Лесли.

Она рванула его за волосы, запрокидывая голову, и зажала предплечьем горло. Сказала – быстро и негромко, чтобы слышал только он:

– Помнишь девчонку маркетиршу – семь лет назад, в Айдахо?..

Вспомнил ли ее Сол, она так и не узнала.

Важно было, что помнила она. И с этой памятью, все еще пережимая ему горло, вместе с ним перекатилась набок, выдернула нож из раны и ударила снова – в живот, под пряжку с нетопырем.

Рот его распахнулся в беззвучном крике, тело содрогнулось и выгнулось.

Лесли держала его мертвой хваткой, пока не почувствовала, что он обмяк – тогда отпустила, откатилась в сторону и встала. Вытерла нож об штанину и сунула в ножны, показывая, что бой окончен.

Взглянула на Джерико.

– Добей! – громко приказал он.

– Что?

– Добей его!

– Добей! – подхватил молодой голос с верхнего ряда трибун.

– Давай, добивай! – с разных сторон загалдели бойцы, глаза их горели жадным любопытством.

Лесли оглянулась на Сола – он лежал, скорчившись, и тихо монотонно скулил. Его смерть была лишь вопросом времени: несколько минут, полчаса – едва ли больше.

Да, конечно, ей приходилось добивать смертельно раненых врагов, но делать это сейчас, на глазах у жаждущей крови толпы, казалось неправильным, даже непристойным.

Она снова обернулась к Джерико и увидела, что его кресло пусто, а сам он спускается на площадку. Подошел, взял ее за руку и шепнул:

– Ты была великолепна – просто великолепна! Даже я не ожидал такого… и не думал, что он окажется настолько слабаком, – с легким отвращением взглянул на Сола и, достав револьвер, дважды выстрелил – скорчившееся тело дернулось, и вой прекратился.

Джерико снова обернулся к Лесли и широко улыбнулся.