Лесли пришла заранее и, подложив под себя жилетку, уселась в нижнем ряду. Настроение у нее было скверное.

Вроде она и добилась чего хотела, и выспалась хорошо, и никаких подвохов во время поединка не предвиделось – а вот поди ж ты, единственным ее желанием сейчас было оказаться где нибудь в лесу; лежать на спине и смотреть в небо. Смотреть и смотреть, пока под руку не подсунется холодный собачий нос…

Где ее ребятки, что с ними? Догадаются ли они на зиму откочевать к югу, где не так холодно и с добычей получше? Але уже двенадцатый год, она привыкла ночевать в тепле…

Трибуны постепенно заполнялись народом – Лесли отмечала это краем сознания, не глядя по сторонам и не вслушиваясь в голоса. Лишь когда шум внезапно усилился, подняла глаза – так и есть, посреди помоста в золоченом кресле уже восседал Джерико. Лео стоял у его правого плеча, остальные члены внутреннего круга сидели на расставленных на помосте стульях.

Скоро из установленных на крышах домов репродукторов должен был раздаться бой колокола – так в Логове обозначался полдень. Сол до сих пор не пришел, но Лесли не сомневалась, что он вот вот явится: опоздай он хоть на минуту, это значило бы отказ от поединка.

Он появился эффектно: с первым ударом колокола на верхней ступени возникла группка людей и впереди – ее противник. Все вместе они спустились вниз, после чего приятели Сола, похлопав его по плечам, устроились на нижней ступени, а сам он вышел на площадку.

Лесли, не застегивая, накинула на себя жилетку и тоже двинулась вперед.

До середины площадки им обоим нужно было пройти шагов по тридцать. Она заметила, что Сол идет медленно – наверняка хочет, чтобы она пришла первой и ждала – на миг тоже притормозила, но тут же рассердилась на саму себя: что это за детские игры, в самом деле!

Мало помалу ею овладевало то состояние готовности к бою, когда все посторонние мысли словно сдувало ветром, чувства обострялись и каждая секунда растягивалась, становясь способной вместить в себя очень многое.

Приближаясь, Сол сверлил ее глазами, но тошнотворного давящего ощущения под ложечкой, которое раньше наваливалось на нее в его присутствии, больше не было. Цепким взглядом Лесли оценивала каждое его движение: как он ставит ноги, как держит руки, как, слегка ссутулившись, при каждом шаге выдвигает вперед голову и шею.

На нем была черная кожаная куртка, нож – на пару дюймов длиннее, чем ее, с роговой рукояткой, висел на поясе. В себе он был абсолютно уверен – это чувствовалось и по его походке, и по взгляду, и по губе, приподнятой в презрительной улыбке.

Наконец он тоже дошел до середины площадки и остановился футах в четырех от Лесли. Поднял голову к Джерико – тот встал и взмахнул рукой:

– Начинайте!

Теперь, пока один из противников не упадет замертво, вмешиваться в схватку никто не имел права. Разве что подбадривать бойцов криками.

– Урой суку! – завопил с нижней ступени, где сидели приятели Сола, молодой голос.

– Задай ей, задай! – подхватил другой.

Сол, горделиво вскинув голову, покосился на друзей; отвлекся всего на миг – но этого хватило, чтобы Лесли боковым ударом ноги врезала ему по колену. Он заметил ее движение в последний момент, вместо того, чтобы уклониться, схватился за нож – и рухнул наземь, воя от нестерпимой боли.

На трибунах не все поняли, что произошло, люди загудели и зашумели; кто то из нижнего ряда заорал: «Нечестно!»

Лесли не собиралась думать о том, честно или нечестно она дерется – она собиралась просто напросто убить своего противника. На самом деле она могла бы прикончить его прямо сейчас, пока он, обхватив ногу, корчился на земле, но стояла, бесстрастно глядя на него, и ждала.