– Сами? – медленно переспросил Джерико.

– Да, сами! У нас здесь больше ста мужчин, и каждый знает, как держать в руках оружие! Хочешь проверить?!

Джерико молча покачал головой.

– Тогда зачем ты здесь?! Ворота еще разбил… Думаешь, мы испугаемся?!

– А стоило бы, – прозвучало это негромко и насмешливо.

– Убирайся! – рявкнул мужчина, подступая вплотную к Джерико. В ответ тот рассмеялся и соскочил с седла.

Он все еще смеялся, когда прозвучала автоматная очередь – и ей эхом ответил донесшийся с дальнего конца поселка грохот взрыва.

Бородач обернулся, хватаясь за револьвер, и согнулся от внезапного удара прикладом в бок. Вторым ударом, по голове, Лео отправил его на землю. Одновременно двое парней заломили старику руки назад и потащили к грузовику; подступили было и к священнику, но Джерико качнул головой, и Лео ограничился тем, что обыскал его.

Не прошло и минуты, как старик и бородач стояли на коленях перед грузовиком, их связанные за спиной руки куском железной цепи были прикованы к тарану. По площади сновали мотоциклисты – выскакивали из улиц и дворов, проносились взад и вперед и вновь исчезали между домами.

Проезжая мимо Джерико, некоторые вздыбливали мотоциклы, словно салютуя своему вожаку.

Не сходили с места лишь Джерико, Лео и Лесли. И священник – он стоял в стороне, приоткрыв рот, словно впал в ступор.

От разбитых ворот к площади двигались остальные грузовики. Подъехали, остановились – из кабины переднего выскочил Пит, следом вылезли еще трое парней, откинули задний борт и принялись деловито выгружать стоявший в кузове большой квадроцикл.

Подъехал мотоциклист, остановился:

– Хефе, мы нашли зерно, но оно там внавалку – нужны мешки.

– Пит? – обернулся Джерико.

– Да, я слышу, – отозвался тот. – Сейчас.

Священник спросил растерянно:

– Вы что, хотите забрать наше зерно? – его никто не удостоил очевидным ответом.

Пит вытащил из кузова стопку пустых мешков; один из парней сел за руль квадроцикла, кинул мешки рядом с собой и поехал вслед за мотоциклистом. Остальные во главе с Питом принялись выгружать из соседнего грузовика еще один квадроцикл.

Мотоциклистов на площади почти не осталось, лишь четверо продолжали кружить по ней, зорко оглядывая улицы и дома.

Чувствовалось, что все маневры отработаны и каждый боец четко знает, что должен делать. Даже когда откуда то издали донесся выстрел и женский крик, никто не повел и ухом.

Внезапно из боковой улицы выскочил мальчонка лет десяти и, увернувшись от попытавшегося остановить его мотоциклиста, побежал через площадь.

Промахнувшийся боец хотел догнать его и схватить, но, повинуясь взмаху руки Джерико, свернул в сторону.

Мальчишка добежал до священника, обеими руками вцепился в рясу.

– Падре… пожалуйста, падре! – голос его звенел испугом и мольбой. – Там бьют мистера Грейвса! Он отказался насыпать зерно в мешки, и они его… они… Скажите им! И миссис Ларри – ее увели в дом… она так страшно кричит! Падре…

Этот отчаянный крик вывел священника из ступора, прижав к себе мальчика, он гневно шагнул к Джерико.

– Господин Хефе, прикажите… прикажите своим людям немедленно прекратить это!

– С какой стати? – на сей раз отозвался Джерико. – Я велел никого без необходимости не убивать, а все остальное… – повысил голос – так, чтобы слышали прикованные к грузовику бородач и старик: – Не нужно было отказываться, когда я предлагал вам защиту в обмен на дань!

Священник сорвал с шеи деревянное распятие, вскинул вверх:

– Бог вас покарает за это злодейство!

– Падре, не надо! – голос Джерико прозвучал почти мягко.