– Поня ятно, – протянул Джерико; пару секунд помолчал и отрывисто бросил: – Ладно, я над этим подумаю, до февраля время есть. Все свободны. Лесли, ты останься.

Приказание это Лесли не понравилось, но делать нечего – она пересела поближе к золоченому креслу и приготовилась получать взбучку (еще бы знать, за что – неужели из за того, что со Смайти сцепилась?!).

Так оно и оказалось. Начал Джерико, едва за последним из членов штаба закрылась дверь:

– Постарайся больше не конфликтовать со Смайти.

Лесли пожала плечами:

– Ты же знаешь, он меня с давних пор недолюбливает, – усмехнулась, – еще после того, как я его на ранчо по стене размазала.

– Знаю. Но он мой друг, мы с ним огонь и воду прошли. С тобой нас тоже многое связывает. Вы оба мне нужны – и мне бы не хотелось когда нибудь выбирать между вами.

Она опустила глаза, не зная, что ответить. Но Джерико и не нуждался в ответах.

– В общем, так. Следующий раз, если ты почувствуешь, что влезаешь на его территорию, не делай этого при всех, а приходи ко мне – ты же знаешь, для тебя моя дверь всегда открыта. Если я решу, что ты права, то пусть лучше инициатива исходит от меня, против меня он не пойдет.

– Хорошо, – покорно кивнула Лесли.

Она уже шла к двери, когда его вопрос остановил ее:

– А кого бы ты сама предложила на место командира?

– Юло, – обернулась она.

– Почему?

– Он умный и осторожный. И по лесу хорошо ходит.

– Вот как? Ну ладно, иди!

Когда Лесли вышла из штаба, она чувствовала себя как выжатый лимон. Ну что ж – дело того стоило, опасность от Дженет и от поселка дяди Мартина отведена, по крайней мере, на ближайшее время. Да и разгромить с помощью Джерико Проклятый Город тоже идея неплохая.

Еще на подходе к лазарету она поняла, что отдых ей в ближайшее время не светит. На крыльце расположилась живописная группка: трое парней и девушка; по раскосым глазам Лесли узнала Сури, дочь бородача из Хоупленда.

– Вы что – все ко мне? – спросила она.

– Да! – отметая ее надежду передохнуть, нестройным хором отозвались потенциальные больные.

– Ладно, кого успею до полудня – приму, – кивнула Лесли, – остальные приходите вечером, после четвертого колокола. Робби, пошли ты первым будешь, – кивнула она пареньку с ожогом на руке: сменить повязку – минутное дело.

В лазарете было пусто и тихо; пол не выметен, плита в аптеке холодная. Лесли про себя чертыхнулась, вслух же сказала:

– Посиди здесь, – и, оставив Робби в кабинете, пошла искать свою санитарку.

Эми обнаружилась в их с бабушкой комнате – распустив волосы и украсив их яркими заколками, она кривлялась перед зеркалом; на столе стояла тарелка с остатками печенья.

– Пошли, я начинаю прием, – сказала Лесли. Взяла из тарелки пару печенин – девчонка проводила их недовольным взглядом, но возразить не посмела, буркнула:

– Ладно, ща приду.

– Принеси мазь от ожогов и бинт – стираный, средней ширины. Не забудь завязать волосы! И давай, двигайся быстрее!

Недовольное сопение Эми можно было услышать в коридоре, но Лесли и ухом не повела; сунула одну печенину в рот, вторую, вернувшись в кабинет, протянула пареньку, а сама принялась разматывать повязку на его руке.

Волосы Эми завязала весьма условно – в два спускавшихся по сторонам лица шелковистых хвоста – но бинт выбрала правильно и мазь не забыла. И при перевязке бинт придерживала ловко. Ведь может же, когда хочет!

Отпуская Робби, Лесли сказала ему:

– Пусть следующий не заходит, пока я не позову, – и, едва он вышел, обернулась к Эми: – Ты волосы так и не завязала!

– Ну вы же сами сказали, что надо побыстрее! – парировала девчонка.