– Бейазит учит молодняк остерегаться хищников, – сообщила Искромсанная мужчине.

– Беайзиту надо скормить на завтрак его собственные потроха, – отозвался путеискатель, не поднимая головы. – Один раз я сам чуть не умер по его вине.

– Проще сказать, кому из нас он не навредил.

Позже, за ужином из холодного питательного бульона и лапши, которую Седеф приготовила и упаковала своими руками, Искромсанная По Ошибке сказала:

– В первую очередь ты должна усвоить, что в лесу нет хищников. Это устаревшее слово у нас не в ходу. Его используют только невежды.

– Но опасности подстерегают на каждом шагу! – возразила Седеф. – Лес полон зубов.

– Да, – кивнула Искромсанная По Ошибке. – Ты хорошо выучила заветы. Лес полон зубов. Смерть всегда рядом и так далее. И все же хищников здесь нет. Есть только падальщики. Нападают и убивают они по чистой случайности. На тебя они тоже, скорее всего, нападут. И скорее всего – убьют.

– Свечение костюма – надежная защита от здешних тварей. Свет означает, что мы опасны!

Молодой путеискатель вылил на Бейазита очередной ушат отборной брани: пригрозил, что набьет ему рот различными частями тел его родственников и заставит свистеть.

– Свечение костюма не означает, что мы опасны. Оно говорит лишь о том, что мы живы.

Беги. Не останавливайся. Отсюда дорога шла под гору, через местность, где стволы диадем полностью обросли колониями стегуна: алые плети висели над тропинкой, тускло пульсируя во тьме.

От одного взгляда на них у Седеф заныла рука. Кое-где вдали от тропы лежали поваленные этими тварями деревья, полностью оплетенные сияющей алой сетью. Случайно заденешь одну такую плеть – и прощай, костюм. Тогда весь лес увидит темный участок неосвещенной плоти под вспоротой тканью, и очень скоро тебя непременно попробуют сожрать. А если ты угодил в колонию покрупней, даже ждать не придется – тебя вмиг исполосуют вдоль и поперек.

Седеф нырнула под низко висящую плеть, затем поднялась… и с размаху ударилась головой о ветку. Упала. Капюшон слетел! Она обернулась. Он висел на ветке.

Стараясь по возможности прикрывать голову и лицо освещенной рукой в перчатке, другой рукой она потянулась и стащила с шипа свой капюшон. Все провода разомкнулись, но конструкция капюшона это предусматривала: пара щелчков – и по голове вновь побежали радужные переливы.

Однако в те секунды, пока капюшон был отключен от питания, вся роща вокруг замерла, а потом устремилась к Седеф: вот-вот эти рты, эти зубастые пасти накинутся на нее и начнут рвать, рвать ее на куски.

Секунду она сидела на тропе, пытаясь унять сердце и перевести дыхание. Откуда-то донеслись странные звуки. Нет… Их издавала она: скулила от страха, сама того не замечая. В этом лесу я могу не только выживать. Я могу стремиться к познанию и пониманию, вспомнила она свои мысли. Дура. Какое познание? Тут бы добраться живой до схрона!

– «Хищник» – это просто слово, которое мы взяли с собой в космос. Земное понятие. Здесь ему не место. Никому в лесу не придет в голову охотиться на живых существ. Это привычка обитателей нашего прежнего мира, привычка животных, которых никто из современных поселенцев никогда не видел. Зверей из древних преданий: тигров, волков. Быть может, Бейазит использует слово «хищник», потому что оно до сих пор обладает мистической силой. Сразу представляешь клыки и когти, горящие в ночи глаза. Но так говорить не стоит. Ошибка в названии приводит к неправильному восприятию объекта.