– Знаю, что хотели бы, – кивнул он. – Думаю, скоро вы их получите.

– Кем, говорите, вы работаете?

– Я этого не говорил.

– Я предположил, что вы из городского совета.

– Ваше предположение, Центр Знаний номер пять четыре ноль один, ошибочно.

Я наблюдал – с сотни разных углов обзора, – как он выходит через японский сад. При желании я мог бы нарушить несколько законов о защите персональных данных и установить его личность, но предпочел этого не делать. Такого рода защиту использовали правительственные чиновники. Взломать ее не составляло труда, однако это было бы серьезным правонарушением и повлекло бы за собой нешуточные последствия.

Я не сказал этому человеку, что у меня были свои – эгоистичные – причины так жалеть Пожарную Станцию. Да, я действительно здорово к ней привязался. Мы все ее любили. Она была нашим талисманом. Предметом бесконечных добродушных насмешек, но в первую очередь – нежной любви.

И все же ее смерть так потрясла меня потому, что стала сигналом для всех нас. Пожарная Станция № 10 – памятник ушедшей эпохе – была неприкосновенна. Когда ее так бесцеремонно снесли, я понял, что и наш черед близок. Все мы, как в свое время и Пожарная Станция № 10, безнадежно устарели. На смену нам пришли новые здания на основе особого сверхчувствительного волокна, с мебелью, которая умела моментально подстраиваться под любые принимаемые человеком позы и время дня, меняясь сообразно потребностям. В считаные секунды она превращалась в столы, стулья, кровати. Люксовые жилые модули оснащались технологиями, позволявшими людям просыпаться уже одетыми, чисто вымытыми и выбритыми, с чашкой горячего кофе в руке, за пять минут до начала рабочего дня. Новые здания могли обрастать новыми комнатами, вынашивая их в своих стенах, как в утробе, – создавать детские для новорожденных обитателей. Куда нам до них!

А я… В моих услугах нуждается все меньше и меньше людей. Мои функции сегодня есть в каждом доме: каталоги фильмов, виртуальные лекционные аудитории и переговорные комнаты, исследовательское оборудование, конструкторские лаборатории для занятий робототехникой – все это теперь доступно прямо из дома. Поток посетителей почти прекратился. Мои залы обезлюдели.

Мои друзья один за другим пали жертвами взрывчатки, нанокислот и бульдозеров.

Новые планы градостроителей амбициозны: полная интеграция. Никаких границ между системами. Эволюционный скачок ввысь, прочь от наших общих корней, от громоздких экосистем, которые мы создавали десятилетиями. Долой дубликаты и неэффективное использование ресурсов! Новые районы уподобятся клональной колонии тополя осинообразного, что лишь кажется обычной рощей, а в действительности представляет собой единый организм. Здания, возникающие из общего корня подобно раметам, будут не отдельными зданиями, а частью колонии.

Когда человек ушел, я занялся созданием резервных копий систем. Большая стая ворон опустилась на один из строительных кранов неподалеку от моих садов; некоторые птицы начали усаживаться на мои крыши. Еще несколько лет назад я отправил бы на борьбу с ними армию вооруженных электрошокерами нанобойцов, но теперь я не стал этого делать. Их помет доставлял немало хлопот моим уборщикам, однако присутствие птиц отчего-то утешало меня.

Во все стороны, насколько хватало моих камер, тянулись пустые участки, пестрившие лужицами после недавнего дождя. В лужицах отражался закат. Там, где раньше были террасы и окна моих друзей, теперь стояли одни лишь краны – безмолвные скелеты, похожие на мачтовые сосны, изуродованные водами ядовитого подземного источника. Вороны взмыли в небо, залитое светом умирающего дня, словно кто-то бросил отрез черной сетки на солнце и облака, а потом сели обратно и вернулись к своим бесконечным склокам.