Беседа вторая

– Будьте так добры, Центр Знаний номер пять четыре ноль один, расскажите нам о своем первом воспоминании.

Прошло три недели. Человек вернулся, и не один. Его спутники, явно чиновники, были в странной одежде, представлявшей собой нечто среднее между деловым костюмом и вечерним нарядом. Три женщины, двое мужчин и один некто, закрытый со всех сторон таким количеством цифровых щитов, что я видел лишь его размытые очертания. Вид у всех был очень серьезный, и вели они себя соответственно. Я невольно задумался, не грозит ли мне вот-вот исполнить мечту любого нарцисса – стать свидетелем собственных похорон.

– Что ж… Не берусь утверждать, что это самое первое воспоминание, однако в череде ранних воспоминаний оно идет первым по счету. Год моего открытия. Мой аватар сотрудника детской библиотеки читает книгу группе детей. Я вижу все одновременно глазами аватара, который смотрит на детей, и камерами сенсорного массива на потолке, откуда наблюдаю за происходящим. В этом нет ничего необычного: я всегда вижу все, что творится внутри и снаружи меня, под разными углами одновременно, различными своими массивами и аватарами. Однако в том воспоминании я то и дело переключаюсь между несколькими точками обзора: сперва отключаю данные, поступающие с аватара, и смотрю на все только с потолка. И думаю: «Вот я». Это мне особенно хорошо запомнилось, как я думаю «вот я», глядя на свой аватар и детские макушки всех мастей, от иссиня-черных до медовых.

А потом я отключаю поток с потолочного массива и смотрю глазами аватара-библиотекаря, вглядываясь в детские лица. «И это тоже я», – приходит мне в голову. Некоторое время я продолжаю переключаться между двумя точками обзора: потоком с массива и потоком с аватара. «Вот я». Затем начинаю переключаться на другие потоки с других массивов и аватаров. «Вот я» – глазами администратора, выдающего робототехнический набор молодой женщине. «Вот я» – с массива в саду, на верхушке каменного фонаря. Рядом сидит сверчок. Он так близко, что можно рассмотреть нехитрое строение его тельца и простые глаза. «И это тоже я» – опять администратор пункта проката. Молодой мужчина возвращает мне чемоданчик с набором. И я его чувствую – чувствую сенсорами аватара мягкость его кожи, короткие темные волоски на запястье. «А там – не я», – думаю, глядя в его слегка растерянные глаза, в фиолетовые радужки и линзы, по которым бегут потоки данных. «Там не я. Там – другой».

Пожалуй, это и есть мое первое воспоминание. Я говорю так потому, что, хотя я и раньше обрабатывал информацию, все же в ней не было осознания собственного «я». Возможно, вам это кажется бессмыслицей. Очень трудно выразить словами мои ощущения. Позвольте сформулировать так: именно тогда я впервые наблюдал за собственным мыслительным процессом. Когда я вспоминаю тот день, то осознаю себя как участника событий, осознаю свое присутствие. У меня есть и более ранние данные, но когда я их проигрываю, то они похожи на обыкновенный фильм. Там еще нет моего «я».

– Дух захватывает, – произнесла одна из женщин.

– Просто поразительно, – подхватил мужчина.

Расплывчатая человеческая особь поерзала на месте и что-то протянула одной из женщин. Прозрачный экран с бирюзовыми разводами текста. Женщина поднесла его к глазам, откашлялась. Пульс у всех присутствующих был учащен (строго говоря, за пульс расплывчатой особи я поручиться не могу, ее основные жизненные показатели оставались для меня тайной, но, подозреваю, ее сердце тоже билось быстрее обычного). Седовласый мужчина улыбался. Несколько его седых волосков сбежали из хвостика на затылке, в который они были собраны, и теперь торчали подобно наэлектризованным волокнам, освещенные лучами умирающего солнца, что лились в окна моего фойе.