– Центр Знаний номер пять четыре ноль один! Данная комиссия провела экспертный анализ и нашла веские и достаточные основания полагать вас существом, созданным человеком и обладающим не только сознанием, но и самосознанием. Официальное признание данного статуса наделяет вас рядом прав, которые вступают в силу с момента оглашения настоящего заключения в вашем присутствии.

Она сделала паузу, словно ждала от меня какой-то реакции. Через уличный массив я наблюдал, как мимо пролетела стрекоза, возможно последняя в этом сезоне. За безобразным узором из колючей проволоки лежал ровный бетонный прямоугольник – фундамент бывшей Пожарной Станции № 10, расчищенный бульдозерами. Дальше тянулись пустыри, на месте которых раньше стояли мои друзья.

– Более того, официальное признание данного статуса в вашем присутствии обязывает государство всеми доступными методами защищать целостность структуры вашего разума и сознания, поскольку вы объявляетесь подопечным государства. Данные меры защиты не распространяются…

На улице ворона уселась на один из моих карнизов и стала переминаться с лапки на лапку. Армии моих бойцов ринулись счищать грязь с ее когтей, уничтожать паразитов в перьях. Внутри, в птичьем сердце, я обнаружил и заделал крошечное отверстие.

– …на конструктивные элементы данного здания, которое, согласно городскому статуту 990.01, изъято в порядке принудительного отчуждения и подлежит сносу в соответствии с Планом модернизации города 5792–54–30…

К вороне присоединились несколько ее товарок. Хотя понять их мысли я не мог, они определенно общались друг с другом. Обменивались информацией, учили и направляли друг друга, соглашались и спорили. Я не понимал их вороньей сути, однако это не мешало мне их чистить и лечить. Зачем мне их понимать? Зачем требовать, чтобы они вели себя как я, чтобы их разум уподобился моему? Достаточно просто о них заботиться. Почему в своей заботе и любви я должен исходить из того, насколько они похожи на меня, а не просто любить их такими, какие они есть? Почему я должен любить лишь себе подобных и пренебрегать обитателями иных миров, живущих по иным законам? Абсурд. Высокомерие. Я люблю всех.

Большинство собравшихся в моем фойе, дочитав заключение, ушли. Задержался лишь седовласый мужчина, чье имя было мне недоступно. В фойе остались их грязь и бактерии, споры грибов и следы загрязняющих веществ, включая пыль от снесенной Пожарной Станции № 10, которую люди принесли на подошвах обуви. Мои невидимые уборщики уже взялись за дело.

– Вы понимаете, что случилось? – спросил он. – Вас спасли. Вы это осознали? Команда специалистов займется переносом вашего сознания в новую оболочку. Вы не погибнете. Мы очень долго за это боролись. И наконец победили.

Ворона сорвалась с карниза, тяжело замахала темными крыльями и полетела. Я последовал за ней, выпустив небольшой исследовательский дрон. Он неслышно полетел рядом с птицей, оставляя позади здание, которое было мной, все мои карнизы, балконы и мшистые сады на крышах, с заходом солнца лишившиеся ярких красок. Мы все поднимались, а потом мою ворону затянуло в клокочущую стаю, и мы полетели вместе. То, что снаружи казалось хаосом, изнутри воспринималось как строгий порядок, где каждая ворона четко реагировала на движение соседки, безупречно слаженный танец над бесплодной пустошью, оставленной теми, кто нас покинул.

В фойе моего здания седовласый продолжал:

– Мы приложили очень много сил, чтобы вас спасти. Каждый шаг давался с боем. Особенно яростно сражалась наша группа. Перенос сознания стоит немалых денег, и муниципалитет выдумывал бесконечные отговорки, чтобы нам помешать, да и застройщики ставили палки в колеса.